Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 69 – Алексей Хренов

— Уо-мэн кай-шы ба, — произнёс профессор и понимающе глянул на Лёху. — Приступим!

Лёха, надо сказать, впитывал китайский семимильными шагами и уже мог многое понимать и даже высказаться.

— А как сказали бы наши проклятые враги — хадзимэмасё! — Профессор оказался ещё и полиглотом.

— Куда ходить мама се? — начал было шутить Лёха, но в тот же миг медная игла впилась прямо в задницу советского пилота.

— А-а-а! — раздался вопль исполинской силы, так что палата содрогнулась, а в коридоре медсестра выронила поднос. — Цао ! (Бл**ть!)

За первой иглой последовала вторая, потом третья и скоро картина превратилась натюрморт.

Лёха, пытаясь вдохнуть, скривился и пробормотал сквозь зубы:

— Та ма дэ!.. (Твою мать!) Проклятые китайские извращенцы! Превратили жопу в ёжика!

Конец февраля 1938 года. Военный госпиталь Ханькоу.

— Мы, истинные патриоты России, вас всегда били! — гордо произнесло воздушное создание в линялом платье, возвышаясь у изголовья его койки. — И в революцию, и если бы не…

— Это когда, простите? — невежливо перебил гостью Лёха, развлекаясь ситуацией. — В революцию? В Февральскую, простите, или в Октябрьскую? О! Мне же тогда четыре года было, а вам лет шесть-семь! Так вот кто меня крапивой по заднице отхлестал за воровство яблок из сада! Попалась, чертовка! — он страшно выпучил глаза и приглушённо зарычал.

— Какая крапива и по какой зад… — изумилась благовоспитанная девушка и поймала себя за язык, чуть не произнеся неприличное слово.

— Вот по этой! По рабоче-крестьянской! — торжественно объявил Лёха, притворно отдёргивая простыню, что бы продемонстрировать этот самый зад. — Видите, никак не заживет! — Истыканной иголками белый край показался из-под простыни.

— Хам! Я дворянка! Да, я дворянка! У нас всё иначе! Вы специально перечите мне, говорите поперек…

Честно говоря, всё это кичение и выпендривание безумно раздражало Лёху с первой минуты. Его, да и его товарищей, считай, только что обозвали людьми второго сорта.

— То-то я и смотрю, у вас всё иначе! У всех вдоль, а у вас поперёк! — не удержался он от колкого и, наверное, хамоватого выступления.

— Что поперёк? У всех вдоль, а у нас… — девушка в ужасе прижала ладони ко рту и замолчала, широко распахнув глаза. — Как вы смеете! Урод!

Правая рука отправилась в стремительный полёт, намереваясь соединиться с мордальной частью лежащего на спине попаданца. Хоп! Лёхина рука ловко поймала запястье нападающей фурии.

— Плебей! Козёл вонючий!

Вжиик! Левая рука ринулась на помощь правой. Шмяк! И эта тоже оказалась перехваченной.

— Про запах, это всё китайцы со своей фасолью виноваты! — смеясь не удержался от комментария Лёха.

Она дёрнулась, её руки, удерживаемые Лёхой, разлетелись в стороны, и в следующий миг мегера навалилась на него всем своим немалым достоинством, никак не меньше третьего номера, отметило извращённое сознание хулигана. Она придавила лежащего героя, вжав в доски его многострадальный зад, исколотый длинными спицами профессора. И замерла, глядя огромными, расширенными от гнева глазами прямо в его смеющееся лицо.

Лёха совершенно автоматически влепил ей шикарную «безешку». Он, в общем-то, не хотел заводить с ней шашней и стебался исключительно из любви к искусству, ну или в силу весёлости характера. Но тут рефлексы сработали быстрее его сознания, и шаловливый рот соединился с податливыми губами дворянки.