Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 14 – Алексей Хренов

— Смирнов. Начальник Политуправления, — сообщил он с нажимом, не сомневаясь, что Лёха обязан знать такое политначальство в лицо. Помолчал ровно столько, чтобы пауза стала самостоятельной единицей измерения важности, и добавил уже громче, с аккуратным триумфом в голосе: — а теперь ещё и командующий ВМФ. Решение принято. Через несколько дней вступаю в должность.

Он качнул подбородком и пошёл вещать привычным строевым тоном:

— Развели, понимаешь, антимонию на флоте. Троцкизм сплошной процветает. Калёным железом… Всё самому приходится! Флот будет политически чист. Сам товарищ Сталин лично выразился. На особом контроле стоит. Враги революции обязаны разоружиться перед флотским пролетариатом. Любое сомнение, это как кингстоны: чуть приоткрыл — и весь корабль враз обмочился. А кто не желает разоблачится — того за борт до полного выздоровления, прямиком по Марксу и Ленину. Статистика утонувших у нас не предусматривается.

Лёха стоял по стойке смирно, выбрав безопасный курс для взгляда: рассматривал портрет друга всех пионеров поверх плеча Смирнова и даже моргал реже, чем маяк в Кронштадте. За спиной кто-то из адъютантов тихо скрипнул дверью, и этот звук оказался самым человечным во всей комнате.

— Вот во время я тут в туалет забежал. Страху натерпелся, конечно, от местных сантехнических систем. А то так от страха испортишь воздух в комнате — и прямиком к калёным щипцам отъедешь, — не политкорректно думал наш герой, представляя, как бы менялся портрет вождя, не успевшего забежать в комнату уединения перед такой пламенной речью.

Смирнов закончил, как заканчивают митинги, — внезапно.

— Молодец, Кишиненко. Рассмотрел я смотрю хороший кадр. Политически он конечно слабоват ещё, но ничего, подкуём его! Калёной кочергой! — начпур заржал собственной шутке. — Будешь думать курсом партии — и летать легче начнётся. Значит так, лётчик Хренов! Есть мнение усилить тобой авиационные части флота на Дальнем Востоке.

Опля… Лёха на секунду выпал в осадок. Он, конечно, понимал: место службы не выбирают, красного военлёта могут отправить куда угодно — хоть сторожить медведей на Новую Землю, хоть считать сусликов в Туркестан, хоть красить в цвета флага самый край карты, — но как-то не думал, что это так непосредственно коснётся именно его. Мысль неприятно щёлкнула в затылке: приехали, товарищ капитан! Надя меня убьёт! Сначала съест, а потом прибьет!

Мордастый начпур посмотрел на Лёху, покачал головой и вздохнул с деланной укоризной начальника столовой, поймавшего бойца у котла.

— Что-то радости не наблюдаю от оказанного высокого доверия.

Лёха очнулся, кашлянул, собрал лицо в идеологически одобренную улыбку.

— Искренне благодарю за интереснейшее место.

Тут же влез сзади Кишиненко, сияя так, словно лично открыл новый континент:

— Цени нашу заботу. Я его членом в партию вписал. Рекомендацию дам.

Смирнов кивнул, не меняя выражения мясистого лица.

— Правильно. Пока кандидатом, потом и членом. Оприходуем, как положено. Молодёжи у нас первый блин.

Смирнов щёлкнул зажигалкой, затянулся в высшей степени вонючим дымом и без перехода спросил:

— На каких самолётах летал?

— И-15, И-16, СБ, У-2, И-5 немного.

— Отлично. Тогда слушай сюда внимательно, — начпур повёл пальцем по листу, словно проводил новую линию через всю карту страны.