Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 21 – Алексей Хренов

За десертом Лёха уже работал по полной: вертелся от одной дамы к другой, шептал на ухо словечки на грани и за гранью приличия, и обе смеялись так, что даже морская пехота его величества покраснела бы.

— Это вы ещё не видели, мадам, как трахаются слоны, — доверительно сообщил он брюнетке.

Брюнетка не в силах пропустить такое неизведанное пока тут действие слонов нырнула в омут с головой.

— Господи… — прошептала та ему на самое ухо, — муж мой с коньяком исчез в игровой комнате… Боюсь это надолго. Мне что-то не хорошо, проводите меня, мы сняли небольшой трехкомнатный номер наверху… Подождите меня у лифта.

— Уже иду, мадам!

Блондинка, подозревая, хотя и не представляя полностью размер фиаско, тут же самоотверженно пошла в атаку:

— Мой дорогой Оливер! — прошептала она ему в другое ухо, — Мой муж укатил на наши пастбища под Аделаидой и пропустил такое пати… Ужасно обидно! Не осмотрите ли вы мою коллекцию китайского фарфора? Сегодня ночью? Мне нужно заключение хорошего специалиста! Я вас умоляю!

— Непременно, мадам! — галантно пообещал Лёха. — Был вынужден обещать партнерам несколько партий в покер, но я откажусь от танцев, и сохраню время — такую коллекцию я просто обязан осмотреть как следует.

— Вот мой адрес, там есть калитка с задней стороны. Не могу пригласить вас в свой Ролс-ройс — люди такие завистливые! К двум ночи!

— Разумеется, мадам! Мы, американские путешественники, не можем компрометировать благородных австралийских дам. Буду непременно!

Брюнетка с блондинкой торжествующе оглядели друг друга. А Лёха сделал ещё один маленький глоток шампанского, встал и произнёс:

— Дамы. Прошу меня извинить.

Начало декабря 1938 года. Отель «Австралия», самый центр Сиднея, Австралия.

Когда лифт звякнул на шестом этаже и дверь номера мягко подалась, брюнетка метнулась к Лёхе с той стремительностью, с какой голодная тигрица бросается на первые за сутки мясные калории. Лёха поймал её уверенно — так, будто всю жизнь занимался ловлей внезапно нападающих женщин, — захлопнул ногой дверь, не гладя провернул ключ и одним движением поднял лёгкую вуаль, подарив хозяйке номера поцелуй такой силы, что на секунду даже электрический свет смутился и притих.

Раздевать это многослойное произведение портных он благоразумно не стал. Недрогнувшей рукой он выдвинул ящичек туалетного столика, где уютно лежали изделия фирмы «Дюрекс», и быстрым жестом ссыпал большую часть этого сокровища в свой карман. В следующий миг он развернул нетерпеливо изнывающую хозяйку, нагнул её и, уперев ладошками с красивым тёмно-синим маникюром в столик, ловко взмахнул завесой её юбок, как парусом на попутном ветру, ей на голову.

— На вас напал самый дикий в мире абизян, мадам! Держитесь крепче! — прорычал Лёха голосом того самого страшного абизяна.

Начало декабря 1938 года. Отель «Австралия», самый центр Сиднея, Австралия.

Получасом позже раскрасневшаяся темноволосая молодая женщина, со взглядом сытой кошки, едва заметно поморщившись и придерживая рукой вуаль, осторожно присела на стул.

Ловко щёлкнув пальцами с достоинством хозяйки плантации, она велела дежурному Санта-Клаусу:

— Джин-тоник со льдом! Быстро.

Санта кивнул с выражением полного понимания — мол, гала-пати!