Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 18 – Алексей Хренов

Официант пришёл в себя быстро. Глаза у него стали большими и крайне недоверчивыми к миру, хотя и аккуратно завязанными Лёхой.

— Да ты не волнуйся, — добродушно сказал Лёха, аккуратно проверяя узлы. — Верёвка мягкая, узлы хорошие. Я их у японцев научился вязать. Отдохнёшь, сил наберёшься. Завтра снова к сервировке вернёшься, со свежими песнями.

— Лёд тронулся! Господа присяжные заседатели! — Лёху сегодня что-то прям вдохновлял товарищ Бендер.

Так в зале появился ещё один официант — довольно бестолковый, чуть неуклюжий, зато чрезвычайно деятельный. Он носился между столами, иногда задевал стулья, пролил соус, а в те редкие секунды, когда никто на него не смотрел, честно отправлял себе в рот закуски с чужих тарелок, что придавало ему вид человека, искренне любящего свою работу.

Музыка заиграла, джентльмены в дурацких шапочках Санта-Клауса распрямили спины, дамы встряхнули набриолиненными кудрями, бокалы зазвенели. Лёха уже прикинул, где стоят самые разговорчивые компании и где лучше всего не попадаться на глаза лишний раз, когда заметил симпатичного молодого джентльмена, направляющегося в сторону туалета с надписью Male — да, именно так, по-английски, без всяких затей. Самец.

Один из Санта Клаусов вдруг вырулил следом за ним с большой тележкой и с самым несчастным видом в жизни въехал вместе с ней прямо в указанное помещение помещение. Спустя минуту на двери появилась аккуратная табличка Under cleaning.

Бум! Бум! Разнеслось по помещению.

Из одной из кабинок послышалась странная возня. Впрочем, мало ли какие потребности могут настигнуть настоящего джентльмена вдали от общества. Звуки были не слишком аппетитные, но вполне укладывались в рамки приличий, если приличия случайно поскользнулись.

Через несколько минут из кабинки осторожно выглянул знакомый нам пока ещё Санта Клаус, на пути превращения в нового джентльмена, слегка похожего на прежнего. Он деловито осмотрелся так, как люди обычно осматривают только что завоёванную крепость, убедился, что табличка по-прежнему охраняет его спокойствие, и спокойно вышел.

Вновь обретённый джентльмен пока ещё в костюме Санты, посмотрелся в шикарное зеркало, почесал короткий ёжик чуть отросших волос.

— Хорошо, что побрился вчера, и не изрезали меня вусмерть, — мельком подумал Лёха.

Он щедро пшикнул себя приятно пахнущей водой из здоровенного сифона, распахнул курточку и особо старательно прошёлся по подмышкам. Воздух вокруг него на секунду стал похож на праздник.

— Да, руки, конечно, так себе.

Вчера он только собрался философски махнуть на них рукой, но старик парикмахер, прищурившись, покачал головой. Так нельзя!

За отдельную, почти издевательскую для его пустого желудка плату Лёху усадили к умывальнику, сунули руки в тёплую ванночку с какими-то химикатами и долго вымачивали угольное прошлое. Потом грубой щёткой выскребли всю машинную географию из-под ногтей, срезали заусенцы, натёрли пальцы чем-то маслянистым и пахучим. Кожа стала почти человеческого цвета. Через полчаса угольная чернь исчезла, ногти приобрели пристойный вид, а Лёха, вытирая руки о свежий носовой платок, мысленно похоронил ещё одну порцию будущего ужина.

Лёха посмотрел на свои руки с осторожным уважением: такими уже можно было держать не только ключи и ломы, но и бокал и… если свезёт женскую часть произведения.