Онлайн книга «Оревуар, Париж!»
|
— Капитан Порталис, мсье генерал, адъютант аэродрома, — представился тот. — Любопытно, — произнёс де Голль, глядя на них. — Мы теряем небо, немцы чувствуют себя в нём как дома, а здесь… празднование. Порталис кивнул, словно ждал этого вопроса. — Извините, мсье генерал, эти охломоны уже закончили поливать придорожные кусты, и мы сейчас продолжим движение. Он на секунду замялся и добавил: — Я разделяю ваше негодование, мсье генерал, и не сомневайтесь, они понесут наказание, особенно за тигра, которого кормили в лучшем ресторане города. — Тигра? В ресторане? — вытаращился на компанию лётчиков де Голль. — Нет, я слышал про кавалеристов и лошадей в шампанском. Чувствую, мне пора перейти на мытьё моих танков сидром, а баки заливать коньяком! А то так, глядишь, я отстану от современных традиций нашей армии! Капитан Порталис грустно улыбнулся и произнёс: — Они только что из-под Седана. По пять вылетов за день. У командира, капитана де Монгольфье, шесть вылетов и все с боями. — Он указал на курящего лётчика. — Этот сбил троих, — адъютант махнул в сторону лётчика с приличными синяками на лице, — ещё перед тем как сбежал из госпиталя. Де Голль посмотрел на лётчиков внимательнее. Смех был усталым, резким — таким смеются люди, которые уже посмотрели смерти в лицо и остались недовольны встречей, а теперь смывали это ощущение тем, что оказалось под рукой. Его взгляд остановился на последнем — высоком, улыбающемся лётчике, с выражением человека, которому происходящее кажется слегка абсурдным. — Постойте… — медленно сказал де Голль. — А вот этого нахала я помню! Он из Австралии! Лёха поднял глаза, заулыбался и слегка запинаясь произнёс: — О! К-какая встреча! Я вас помню! Вы — де Голль! Мы, кажется, ехали… Де Голль прищурился. — Именно так. Я надеюсь, он умеет не только пророчествовать и калечить генералов. — Вы правы, — спокойно ответил Порталис. — Подтверждены четыре сбитых. А сколько на самом деле — никто уже и не считает, он просто перестал докладывать. Де Голль ещё раз посмотрел на Лёху, уже без раздражения, скорее с забавным интересом. — И что вы теперь скажете, мсье… австралиец? Лёха улыбался, явно пытаясь сфокусировать взгляд, потом выпрямился, насколько позволяла обстановка, и старательно произнёс: — Господин… перзиде…нт… нет… Он поморщился, будто слово застряло где-то не там, потряс головой и попробовал снова: — Перзиде… пиз***енент…… тьфу ты… Президент Франции! Он с внезапной серьёзностью выпрямился и, путаясь в словах, но явно стараясь быть понятным, добавил: — Это… главное — не сдаваться. Вообще. Ни разу. С немцами надо драться. И тогда… всегда. Где угодно. Ик… И как угодно. Он махнул рукой куда-то в сторону темноты, и добавил уже тише, почти доверительно: — Победа всё равно будет наша… Ик… Но будет. Это я точно знаю. Порталис резко кашлянул, пытаясь замять неловкий момент. Де Голль смотрел на Лёху долго и внимательно, и вдруг улыбнулся. — Любопытно, — наконец сказал он. — Но честно говоря, ваше нынешнее предсказание звучит более оптиимстично и нравится мне гораздо больше прошлого! 15 мая 1940. Аэродром Ту-лё-Круа-де-Мэц около города Мец, Эскадрилья «Ла Файет», Лотарингия, Франция. Пьяные лётчики трезвеют быстро. Если очень надо. Особенно когда сначала приходится бежать к самолётам, а потом — сразу взлетать, не успев толком понять, в каком именно состоянии ты был ещё минуту назад. |