Книга Оревуар, Париж!, страница 41 – Алексей Хренов

Перед ним, метрах в тридцати-сорока, торчала задница здоровенной немецкой зенитки — уверенная, тяжёлая, занятая только собой.

— Рабочая обстановка. Почти уют! — зло сплюнул наш попаданец.

Махина жила своей размеренной, деловой жизнью, без суеты и лишних движений.

Расчёт немецкой восемь-восемь работал, как хорошо смазанный механизм, и Лёха смотрел на это с мрачным расстройством. Два наводчика, по разные стороны ствола, вцепились в маховики так, будто приклеились к ним намертво. Для них остальной мир исчез совсем и сузился до перекрестья прицела, за пределами которого ничего уже не имело значения.

Заряжающий работал быстро и без лишних движений, закидывая унитары в пасть пушки с видом автомата, давно забывшего, что он человек. Установщик дистанционной трубки стоял спиной к Лёхе, и что именно он делал, было не разобрать, видна была только уверенная, отработанная до рефлекса суета рук.

Чуть в стороне маячил командир с биноклем, зато орал он так, словно именно его голос, а не механика и расчёт, заставлял эту махину стрелять. А позади метались ещё пятеро, а то и шестеро подносчиков, челноками таская тяжёлые снаряды от аккуратного штабеля, сложенного метрах в двадцати.

— Да где же на вас патронов столько набрать! Жаль МГ пришлось бросить! — в сердцах высказался наш герой, отгоняя противную мысль в голове. В «Шмайсере», если его память не врала, было около тридцати патронов, и на этом веселье обещало закончиться. У него была ещё одна граната-колотушка и пара снаряжённых магазинов, но его грызло дикое сомнение в способности шустро их поменять…

А тут перед ним суетилось человек десять, а то и больше и наверняка где-то впереди сидело пехотное прикрытие, а то ещё и с пулемётом.

Рядом со штабелем унитаров, стояли винтовки расчета, аккуратно составленные в пирамиду и ждали своего часа спокойно и терпеливо, как всё немецкое, уверенное, что стрелять им сегодня не придётся.

Лёха спрятался за тощеньким деревом, попытался поудобнее устроить автомат, глубоко вдохнул и выбрал цель — наводчиков. Самых сосредоточенных. И самых опасных.

— Ну, родные… ловите! — прошептал он и нажал на спуск.

МП-38 тут же ожил и попытался вырваться, как здоровенная и злая рыба на крючке.

Лёха стрался стрелять короткими очередями, отсекая по два–три патрона. Во всяком случае, ему очень хотелось верить в это. Мысль о почти полном отсутствии отдачи мелькнула где-то на краю сознания и даже успела порадовать, прежде чем её вытеснили более насущные соображения.

Первая очередь ушла мимо и разнесла прицел левого наводчика. Тот дёрнулся назад, и Лёха, не раздумывая, повторил. Теперь поперек серой спины вспухли аккуратные фонтанчики попаданий.

Правого он выцеливал чуть дольше. Тот склонился к прицелу, частично прикрытый стволом, и выглядел куда менее удобной мишенью. Но и он дёрнулся после двух коротких очередей, исчезая за пушкой. Расчёт, словно в замедленной съёмке, начал поворачиваться к источнику огня.

Лёха сдвинул ствол и стал бить короткими очередями в сторону командира, заряжающего и прочих немецких участников представления. Заряжающий застыл на секунду, потом стал медленно валиться вбок. Подносчики наконец поняли, что происходит, и стали разбегаться в стороны, часть из них дёрнулись к винтовкам.