Книга Хеллоу, Альбион!, страница 98 – Алексей Хренов

В первом же пабе он нашёл благодарную аудиторию. Особенно если ты — австралийский лётчик в лётном комбинезоне, с нашивками эскадрильи, которая реально воевала, с рассказами о «мессерах» и «хенкелях» — да за такую компанию любой англичанин готов поставить пинту, и две, и три.

После второй пинты благодарные слушатели охотно делились тем, о чём их, в общем-то, никто и не спрашивал.

Лёха был щедр. Он угощал, рассказывал, врал в меру и не очень, и в процессе этой милой беседы уже во втором пабе местные завсегдатаи, которые знали здесь всё и всех, просветили его:

— А русские, ты знаешь, за кого они будут? — спросил его какой-то пожилой клерк, уже на второй пинте. — Они тут, через дорогу, в «Хромой лошади» обедают. Каждый день. Как часы. Заходи — увидишь.

В третьем — просто показали пальцем.

— Вон те двое — советские. А тот, с газетой, наш — их сторожит.

Лёха кивнул, заказал ещё по кружке и решил, что дальше уже дело техники.

Самое сложное в этом оказалось — не напиться!

Четвертое июля 1940 года, Авианосец «Арк Рояль», Средиземное море между Ораном и Гибралтаром.

С трудом отплевавшись от такого воспитательного взлёта и получив знатного пинка в редан, экипаж во главе с лётчиком Коксом в кои-то веки решил действовать строго по инструкции.

— Ну что, Граббс! — отойдя от разбега по палубе авианосца, Лёха, глядя на расслабившегося Граббса, произнёс, — я смотрю, ты втянулся! К хорошему быстро привыкаешь, правда!

— Бесполезно говорить правду молодым, — оказалось, Граббс не любит катапульты, — это горькая, старая и морщинистая правда. Они не поверят. Они должны узнать это сами.

Лёха хмыкнул, бросил взгляд на приборы и приготовился слушать дальше, потому что по опыту знал: если Граббс начал про «молодых» и «правду», дальше обязательно будет про задницу, тупых пилотов и прочий идиотизм окружающего его мироустройства.

— А какая высота горы в Гибралтаре? — поинтересовался наш пилот.

— Тысяча четыреста футов.

«Около четырёхсот метров», — перевёл в разумные единицы Лёха.

Попытка набрать высоту ни к чему не привела. Было сумрачно, облака висели плотным одеялом, и нифига не видно, пришлось снова прижиматься к морю.

Их амфибия полезла под низкую облачность, и скоро летающая сковородка с крыльями под именем «Валрус» и номером L2303 была вынуждена снизиться до ста метров.

Но облака продолжали давить, и вскоре пришлось опуститься к самой воде, идти на бреющем, при видимости, которая позволяла хорошо различать разве что собственный пулемёт в носу.

Граббс, сидевший справа, вцепился в поручни и вполголоса комментировал происходящее с той степенью объективности, которая обычно свойственна штурманам, абсолютно уверенным, что они справятся гораздо лучше пилота.

— Левее пять, — сказал он, когда под крылом пронеслась какая-то особенно пенная гряда. — Так, а чёрт с ним, держи пока прямо. Кокс, ты вообще видишь, куда мы летим?

— Я хорошо вижу приборы, — ответил Лёха, хотя на самом деле видел только серую стену тумана и редкие всплески волн, которые сами выскакивали перед самым носом, будто хотели познакомиться поближе.

— Ты считай лучше, Магеллан проклятый. А то мы сейчас новую Африку откроем вместо Гибралтара.

Через час, где-то в районе Гибралтара, когда Граббс стал изрядно вертеться, периодически вылезая из стрелковой точки и пытаясь что-то рассмотреть в мутном окружении, Лёха стал подозревать, что местная версия Сусанина слегка потеряла счёт времени и направление.