Онлайн книга «Хеллоу, Альбион!»
|
А сейчас он сидел и рассматривал новое творение Алекса, из-за которого, ну ладно, из-за собственной лени, он удостоился очень вопросительного взгляда всего месяц назад. К его удивлению — оно писало! Июнь 1940 года. Небольшой отель в центре Лондона,, Англия. А направлялись эти листы прямиком в камин, вызывая лёгкое недоумение у хозяйки небольшого отеля, где один очень, очень приличный австралиец снял комнату на день и зачем-то топил в разгар июля. Впрочем, вопросы у неё были скорее из тех, что потом приятно обсудить с подружками — мол, бедные папуасы, совсем замёрзли в нашей Англии, дикари! Ибо номер и завтрак он оплатил вперёд и по весьма изрядной таксе, приведя хозяйку в восторг. А «замёрзший» лётчик в это время, вооружённый лучшей камерой на планете — контрабандной немецкой «Лейкой», — деловито щёлкал затвором, аккуратно перенося на 35-миллиметровую плёнку труд старательных машинисток. На следующий день атташе по культуре советского посольства в Лондоне, в обед зайдя в свой стандартный паб в трёх кварталах от посольства, употребил стандартную треску в кляре со стандартным элем. «Тьфу, ну и дерьмо», — мысленно скривился он, но, улыбаясь в тридцать два зуба, отвешивал «чи-ирс» направо и налево, включая стандартного соглядатая от MI5, который уже который месяц пас их тут с одинаково скучающим лицом. Закончив половину порции, он так же стандартно поднялся и пошёл вниз, в подвал, по узкой лестнице, ведущей к самым мирным человеческим делам — пошёл отлить, спускаясь по лестнице в подвал. И тут события прекратили свой стандартный ход. Во-первых, его толкнули. Во-вторых, добавили протяжное английское «сорри», завершив его тихим, почти неслышным, но оттого ещё более выразительным русским словом «Бл***ть». Лейтенант госбезопастности Олег Пастичев не отреагировал. Лишь на миг встретился взглядом с толкнувшим его нахалом, у которого левый глаз слегка подмигнул. В кабинке он машинально сунул руку в карман — и нащупал пару цилиндриков от 35 мм плёнки. «Провокация? Или инициативник?» Ответа не было. Было только время, которого тоже не было. Сделав свои важные дела, он аккуратно, двумя пальцами, извлёк из кармана микроплёнку и заныкал её в самом надёжном месте, какое только придумало человечество за всю историю конспирации, — под фаянсового друга. Следующим днём другой сотрудник аккуратно извлечёт её и доставит в отдел по культуре. Там плёнку выведут на экран и с неподдельным удивлением разглядят подробные наработки по новому лекарству. Пенициллин. К плёнке прилагалась коротенькая записка печатными буквами, где говорилось о пользе прогулок по набережной Брайтона по воскресеньям в конце месяца. Пастичев перечитал три раза, усмехнулся и уничтожил бумажку в пепельнице. — Прогулки, полезные для здоровья, — сказал он вслух, закуривая сигарету и глядя на дым. — Шутник, твою… У бдительного читателя, конечно, может возникнуть вопрос — каким образом Кокс, он же Алекс, он же Хренов, умудрился оказаться в одном и том же пабе с советским чекистом. Никакой особой магии тут не было. Лондон — город большой, но привычки у людей маленькие. Стоило пройтись вокруг советского посольства, исключить ближайшие пабы и начать с тех, что через квартал, в пятницу днём, как картина начинала проясняться сама собой. Форма лётчика Королевских ВВС открывает любые двери, а язык у Лёхи был без костей. |