Книга Хеллоу, Альбион!, страница 53 – Алексей Хренов

— А что за здоровенную хрень ты пихаешь на моё место⁈

Вообще-то Лёха бросил курить. Иногда он курил сигару. Ну очень иногда. В особых случаях. В основном, когда нажрётся.

Дед же смолил какие-то дешёвые «Trichinopoly cheroots» — классические колониальные сигары, от которых пахло так, будто решили просушить старые носки.

Лёха аж закашлялся.

Да и само слово «Трихинополи» звучало как диагноз, который обычно ставят в кожно-венерологическом диспансере.

Он некоторое время мужественно терпел аромат британской империи, потом плюнул, залез в свою заначку, достал нормальный «Partagás» и протянул деду.

Грабб посмотрел на сигару, потом на Лёху, потом снова на сигару.

— Салага… — сказал он уважительно. — А ты мне начинаешь нравиться.

Грабб обошёл самолёт, заглянул в лодку, внимательно осмотрел всё барахло, которое Лёха сумел выцарапать со склада — надувную спасательную лодку, пару оранжевых жилетов, сигнальную ракетницу с коробкой ракет, бинокль, аптечку, моток троса, два фонаря и ещё какую-то жестянку, назначение которой, кажется, не знал даже сам склад.

Потом со знанием дела подёргал пристроенный «Виккерс» и некоторое время молча рассматривал результаты Лёхиных инженерных усилий.

— Ладно, салага, — наконец сказал он. — Ты вроде парень нормальный, за дело болеешь. Но чтобы эту красоту поставили как положено, надо правильно разговаривать с ремцехом.

Подумал секунду и добавил деловым тоном:

— Нужно пачек шесть дешёвых «Player’s Navy Cut», потом проставиться в пабе для пары их старших и бутылку рома.

Он посмотрел на Лёху.

— Ром — это для меня. Чтобы я мог спокойно смотреть на эту конструкцию.

Ещё через полчаса у самолёта появились трое ремонтников.

— Ну что, показывай свою инженерную мысль.

Через три часа самолёт было не узнать.

Передний «Виккерс» аккуратно встал на своё место у штурмана, с нормальным креплением, лентой и приличным сектором обстрела. Второй пулемёт столь же грамотно устроился сзади, прикрывая заднюю полусферу.

Гильзы уходили куда положено, ленты шли ровно, а всё вместе выглядело так, будто именно так этот самолёт и должен был быть построен на заводе. Грабб стоял рядом и наблюдал за происходящим с тем спокойным видом старого моряка, который заранее знает, чем всё закончится. Когда последний болт был затянут, главный механик вытер руки ветошью, окинул самолёт профессиональным взглядом и коротко подмигнул Лёхе.

— Вечером в пабе?

Вечером Лёха честно выполнял вторую часть договорённости — проставлялся. Наутро Грабб одобрительно хмыкнул.

— Запоминай, салага, — сказал он наконец. — Самолёт можно собрать из железа. Но летает он всё равно на сигаретах и пиве.

А утром Лёха слетал на учебную посадку на воду в Ли-он-Солент, а затем почти сразу его вызвали в штаб, вручили кожаный портфель с печатями Адмиралтейства и отправили в Плимут за сто сорок миль, или 230 нормальных километров.

Стоило слову «Плимут» разлететься по базе, как вокруг самолёта немедленно началось броуновское движение.

Через некоторое время «Валрус» выглядел как хорошо загруженный секретный склад Адмиралтейства.

В лодке лежали ящики, коробки, тросы, сигнальные ракеты и двое попутных морских офицеров, с интересом разглядывавших два новеньких «Виккерса».

Грабб обошёл самолёт, посмотрел на загрузку и философски сказал: