Онлайн книга «Хеллоу, Альбион!»
|
Начало июня 1940 года. Центральная школа лётного состава. Аэродром Апавон. Уилтшир. После «Кертиса» и французского «Девуатина» новый самолёт произвёл на Лёху довольно странное впечатление — и, честно говоря, не особенно в пользу «Харрикейна». Американец был манёвренным и очень послушным в управлении. Самолёт быстро реагировал на ручку, хотя и был туповат в разгоне и слабоват на вертикали. Француз оказался быстрее, чище по аэродинамике, с хорошей скоростью крена и лёгким управлением. «Харрикейн» же производит впечатление крепкого сельского трактора с крыльями. В отличие от прошлых машин, он не так быстро перекладывался с крыла на крыло. Собственно, и толщина крыльев Лёху просто впечатлила. Зато он уверенно держал вираж и был очень устойчивым в воздухе и в целом производил впечатление очень надёжного самолёта. Когда на стрельбах Лёха нажал на гашетки, восемь крыльевых «Браунингов» дружно застрочили. Калибр у них был винтовочный, и дальше трёхсот метров стрелять было почти бесполезно, зато вблизи эта батарея создавала целое облако мелких пуль. Лёху поразила огромная и свободная кабина, правда, с довольно фиговым обзором за счёт частого переплёта остекления. Даже ручка управления выглядела своеобразно и состояла из двух частей: нижняя колонка с шарниром посередине, которая ходила вперёд-назад, а верхняя часть переламывалась влево-вправо для крена. Он нагнулся и увидел роликовые цепи вместо качалок и тросов. — Однако, — подумал наш герой. — Не сказать, что плохо, но придётся привыкать. Любопытствуя, он заглянул в стоящий неподалёку «Спитфайр» и увидел там такое же интересное инженерное решение. 11 июня 1940 года. Центральная школа лётного состава. Аэродром Апавон. Уилтшир. Первым оторвался от земли самолёт инструктора — флайинг-офицера Гордон Козелла. Он легко скользнул над травой, вытянулся над полосой и потянул за собой обоих ведомых. Через несколько секунд шасси уже складывались, и три самолёта полезли вверх. Грохот моторов постепенно стих до ровного рёва, рёв — до гудения. Ещё немного — и в небе остался только маленький пучок точек, который вскоре слился в одно тёмное пятнышко и растворился в голубизне. Оставшиеся на земле курсанты Кокс и Пит лежали в стороне от основной группы прямо на тёплой траве у края аэродрома. Инструктор твёрдо заявил, что алкоголики летают последними, и теперь им приходилось терпеливо вытапливать из себя остатки вчерашнего хмеля на жарком июньском солнце, пока остальные спокойно летали. Пит некоторое время лежал на траве, щурясь в небо, где исчезли самолёты, потом повернул голову. — Кокс, а ты боксировать умеешь? — Смотря с кем, — осторожно ответил Кокс. — У нас это если только за дело. Обычно всё заканчивается кровью, разбитыми мордами, выбитыми зубами и нокаутами. Иногда ещё и челюсти хрустят. Так что… бить человека по лицу я с детства не могу. Пит тяжело вздохнул. — Командир придумал нам развлечься. Устроить боксёрские поединки с гвардейцами. Их часть стоит в нескольких милях отсюда. Они уже согласились. Даже, говорят, очень обрадовались. Ты же знаешь, что в гвардейскую пехоту традиционно набирают рослых — под метр девяносто и выше. Вот я и размышляю… Кокс медленно повернул голову. — Бокс? Мы? Против гвардейцев? — А что такого? |