Книга Хеллоу, Альбион!, страница 106 – Алексей Хренов

— Торпеды, — сказал Граббс, и голос у него был такой, будто он констатировал погоду. — Идут на снижение.

Лёха видел, как они перестроились: первая тройка развернулась, заходя со стороны солнца. Вторая следовала за ними метрах в пятистах. Свет бил в спины пилотов, слепя тех, кто мог бы смотреть на них с палубы «Дюнкерка». Красиво и страшно.

— Хороший заход, — снова пробормотал Граббс.

Лёха смотрел, как самолёты заходят на цель, теряя высоту, и думал о том, что те, кто сейчас на линкоре, возможно, смотрят в ту же сторону и ничего не видят, кроме ослепительного утреннего света.

Выстрелы прозвучали, когда первая торпеда уже упала в воду.

Зенитки ударили с опозданием — тем, кто стоял у орудий, потребовалось время, чтобы понять, что происходит. Французские расчёты заметались, сбивая прицелы, стреляя по теням, по отражениям, по самому воздуху, который минуту назад был полон грохота моторов.

Трассеры взметнулись в небо, перечеркнув его огненными нитями, но «Суордфиши» уже уходили к морю, набирая высоту, оставляя за собой белые усы кильватерных струй торпед.

— Истерика, — констатировал Граббс.

С высоты сложно было сосчитать попадания. Бухту поглотил хаос: вода вставала дыбом, дым смешивался с брызгами, взрывы накладывались друг на друга, и понять, сколько торпед дошло до цели, было невозможно. «Дюнкерк» вздрагивал от ударов.

— Три в корабль, пара мимо, — Лёха пытался считать.

— Пять, и все в корабль, — не согласился с Лёхиной математикой Граббс, высунувшийся из носовой точки.

— Врёшь как очевидец, Граббс! — усмехнулся в рацию Лёха.

— Две в корабль, две в берег и одна в пирс, — Хиггинс выдал свою версию событий.

— Забьёмся? — Граббс аж подпрыгивал, рискуя выпасть за борт.

— И как ты проверять будешь? Присядем прямо в бухте и попросим французов продемонстрировать? — заржал Лёха.

Первая шестёрка уходила на запад. Лёха положил свой «Валрус» в пологий вираж в стороне от бухты — достаточно близко, чтобы видеть и достаточно далеко, чтобы не подставиться под случайную пулю. С этой высоты бухта была как на ладони: тяжёлые серые корпуса, маслянистая вода, дым, стелющийся над «Дюнкерком», и тонкие злые нити трассеров, которые время от времени взметались вверх, нащупывая небо.

Вторая волна самолётов выскочила со стороны солнца — три торпедоносца, растянувшиеся в цепочку, и над ними шестёрка «Скуа», прикрывающая их с высоты.

Первый «Суордфиш» клюнул носом, пошёл вниз, к самой воде. Сброс. Лёха видел, как торпеда отделилась от подвеса, ударила в воду, оставляя за собой белый след, и понеслась к линкору. Второй. Третий.

— Есть! — крикнул Хиггинс.

Лёха видел это. Торпеда ударила в борт «Дюнкерка» — или не в него, в этот момент трудно было разобрать, потому что взрывов было несколько, и они накладывались друг на друга. Одна из торпед попала в небольшой кораблик, пришвартованный рядом с линкором и закрывший его своим корпусом. Вода вздыбилась, огонь, дым — всё смешалось.

— Ещё одна! — заорал в восторге Граббс. — Ещё!

И в этот момент бухта взорвалась.

Это было не похоже на торпедный удар, не на попадание снаряда, не на взрыв бомбы. Это было что-то огромное, нечеловеческое — столб воды и огня вырос над бухтой, разрывая небо, поднимаясь выше, чем, наверное, мог подняться любой взрыв. «Валрус» слегка тряхнуло, хотя они были достаточно далеко.