Книга Утесы, страница 25 – Джули Кортни Салливан

Джейн задумалась: а поверит ли ей Эйб, если она все ему расскажет? Как большинство ее знакомых, он наверняка считал, что она неспособна на такую подлость.

— Он приехал с тобой? – спросил Эйб.

— Нет, к сожалению. Ему надо работать.

Джейн глубоко вздохнула и попыталась собраться и не заплакать.

Боль от потери матери была связана с несбывшимися надеждами. Они так толком и не поговорили на важные для нее темы. И теперь уже не поговорят никогда. Но боль от потери Дэвида ощущалась как что-то материальное. Джейн считала их отношения близкими к идеалу.

— Отпуск длиной в целое лето – плюс профессорской работы, – с гордостью заметил Эйб, будто Джейн была его дочерью.

Джейн не была профессором, и ей не полагался отпуск длиной в лето. В отличие от Дэвида. Но она не стала поправлять Эйба.

Она много раз пыталась объяснить матери, в чем заключалась ее работа, и всякий раз безуспешно. Кажется, мать думала, что Джейн – библиотекарь. Знакомым она говорила, что ее дочь работает в Гарварде, потому что «даже конченый кретин знает, где Гарвард».

Через некоторое время Эйб отошел, и Джейн опять осталась одна. Вернулась Эллисон и обняла ее за плечи. Джейн тут же стало спокойно на душе.

— Ты кое-что выиграла, – сказала Эллисон.

— Надеюсь, корзинку с просроченными конфетами?

— Нет. В анонимном аукционе. Мы только что закрыли прием ставок.

— О, значит, мульчу!

— Нет. Подарочный сертификат на сеанс у медиума.

Эллисон протянула Джейн листок бумаги.

— Я даже не видела этот лот. И точно на него не ставила, – Джейн отчего-то расстроилась, что ей не досталась мульча. Может, она по ошибке все же поставила на медиума?

— Вообще-то, это мой подарок тебе, – призналась Эллисон. – Возьми его, пожалуйста, ради меня. Никто не делал ставки, а я не хочу обижать медиума. Я бы сама его купила, но тогда она бы догадалась… ведь я попросила ее участвовать. Понимаю, ты не веришь в медиумов, и наверняка это обман. Но я вижу, как тебе больно. Может, тебе и полезно будет попробовать поговорить с мамой.

Джейн огляделась, словно искала кого-то, кто мог бы засвидетельствовать эту абсурдную сцену. Попыталась придумать остроумный ответ, но смогла лишь выпалить:

— Что?

— Прошу, возьми, – повторила Эллисон. – Ради меня.

Джейн кивнула, зная, что никогда не пойдет к медиуму. Сертификат будет лежать в ее бумажнике годами, пока его края не загрязнятся и не истреплются, как старая плюшевая игрушка.

Но Эллисон будто прочла ее мысли и произнесла:

— У нее есть только одно окошко для записи – второй вторник июля, девять утра. Я дам ей твой адрес. Обещай, что откроешь дверь.

Медиума звали Клементина.

«Подходящее имя», – подумала Джейн.

В назначенное утро Джейн проснулась в шесть оттого, что пес ее матери, Уолтер, начал скулить.

Эта часть дня теперь давалась ей труднее всего. Просыпаться. Вспоминать, где она и почему здесь оказалась.

Померанский шпиц Уолтер весил четыре фунта и напоминал оранжевую мочалку. Глядя на него, Джейн всякий раз думала о лисьих хвостах, которыми оборачивали шею героини старого кино. Он постоянно линял. Все вокруг было в шерсти. Брюки Джейн, диван, ковер. Стоило пропылесосить, и через пять минут по углам снова собирались шерстяные комочки.

Мать обожала Уолтера и относилась к нему лучше, чем к детям. Джейн не сомневалась, что она любила его больше. После ужина мать расставляла тарелки на полу, Уолтер их облизывал, а потом она отправляла их в посудомойку. Дэвиду однажды пришлось отвернуться, чтобы его не стошнило; кажется, это было на Пасху, когда они приезжали в гости.