Тогда Наоми поняла, что нашла свое призвание. Она решила, что будет находить различные предметы и воссоединять их с историей и потомками. Помогать чужакам и членам племени рассказать более полную и детальную версию событий. Наоми обрадовалась, когда несколько лет назад совет племени запретил посторонним фотосъемку на Индейском острове без личного разрешения вождя.
На лестнице послышались шаги; Джерри зашел в дом. Наоми еще раз взглянула на странное слово: Савадапскви. Теперь оно не давало ей покоя, как семечко, застрявшее между зубов, которое никак не получалось достать языком.
Наоми решила поискать слово в словаре и легко нашла у Генри Лорна Маста[48]; слово было подчеркнуто, то есть она уже искала его, хотя совсем об этом не помнила.
Джерри тихо постучал в дверь кабинета и вошел. Он принес ей холодное пиво.
— Ужин через пятнадцать минут, – сказал муж.
— Хорошо.
Он поцеловал ее в макушку, и Наоми будто пронзило током.
Она не ошиблась: этот брак будет долгим.
Когда Джерри ушел, Наоми глотнула пива, поставила зеленую стеклянную бутылку на стол и молча извинилась перед книгой, что использовала ее как подставку. Книга была скучная, но все же.
Под картой Барбара нашла несколько страниц, скрепленных степлером. Они были набраны шрифтом, имитирующим шрифт старинной печатной машинки. Или нет… вероятно, эти документы действительно были напечатаны на машинке, а после кто-то сделал множество копий. Наверху стояла дата и подпись: «Рассказ деда, перевел с французского и записал Франсуа, 3 октября 1987 года».
Кто такой Франсуа?
Тут Наоми заметила еще один клеевой листочек от Барбары, исписанный знакомым округлым почерком: «Обрати внимание, к нам редко поступают такие старые документы».
Наоми нахмурилась. Старые? Записи были датированы 1987 годом. Но она начала читать и вскоре поняла.
Рассказ деда, перевел с французского и записал Франсуа, 3 октября 1987 года
Это история наших предков, которая передавалась из поколения в поколение. Ее рассказывали тем, кто был достоин услышать. На протяжении веков она звучала в краю вабанаков у зимних костров в длинном доме[49], где вечерами собирались семьи.
Есть все основания предполагать, что прежде наш народ обитал на территории нынешних штатов Мэн и Нью-Гемпшир, и только потом нас вынудили переселиться севернее. Мы не знаем, как называлось то племя: абенаки, пеннакук или как-то еще. Но теперь мы называем себя абенаки и живем в резервации Оданак. Это история о том, как мы здесь оказались.
Все началось летом на побережье, в месте под названием Савадапскви, на утесе, нависшем над океаном.
На этом утесе юноша по имени Манедо, наш прадед в двенадцатом колене, поцеловал жену, Канти, нашу прабабку в двенадцатом колене, и сказал: «Жди меня здесь».
Четыреста лет назад, стоя на этом утесе, можно было повернуться направо, налево и посмотреть назад и увидеть только сосны. Тогда там не было ни домов, ни лесопилок, ни верфей, ни города. Их построят потом.
Этот утес много значил для Манедо и Канти. Летом племя вставало лагерем у ближайшей реки. Согласно обычаю, в свадебный вечер старейшины приводили молодоженов на этот мыс и сооружали для них небольшой вигвам. Невеста с женихом заходили в вигвам и оставались наедине. Они проводили там некоторое время и лишь тогда могли считаться супругами. Это место легко было отыскать, потому что мыс торчал над морем, как толстый палец, а напротив виднелся маленький остров.
Первые ночи с супругом стали самыми счастливыми в жизни Канти. Прежде чем они покинули утес и вернулись к племени, Манедо подарил ей ожерелье из раковин моллюсков, белых с фиолетовым отливом и нанизанных на шнурок, как бусины. Женщины в нашей семье до сих пор носят такие ожерелья. Их принято дарить на свадьбу.
Через год после бракосочетания Канти и Манедо снова вернулись на этот утес. Манедо попрощался с женой, оставил ее на утесе и спустился на берег, где его ждали друзья. Он должен был скоро вернуться, но Канти волновалась.
С утеса она видела, как четверо мужчин сели в каноэ и поплыли по волнам по направлению к большому судну, стоявшему на якоре у маленького острова. На друзьях были оленьи шкуры. Они выкрасили лица охрой и начертили голубые полосы над подбородками, губами и носами – для защиты и привлечения духов.
За две недели до этого, когда прибыл корабль, предки сперва приняли его за остров. Плавучий остров, подобных которому еще не видели. Они не понимали, как такой огромный корабль не тонет. Соседи рассказывали о белокожих рыбаках, что появлялись и исчезали. Но абенаки никогда их не видели и не верили соседским россказням. Пока рыбаки не приплыли к ним.
