Книга Утесы, страница 103 – Джули Кортни Салливан

Джейн глубоко вздохнула. Открыла дверь туалета и направилась к задней части дома, где Женевьева и Бенджамин ждали ее на веранде.

Проходя по большому открытому пространству между белой кухней и белой гостиной, Джейн увидела на кофейном столике корзину.

Джейн приблизилась. Вдоль верхней кромки вился узор из темно-синих птиц. Корзина дышала историей. Интересно, где она была эти двести лет? Кто ее сделал и где.

Открылась раздвижная дверь. Джейн сжалась.

— Джейн? – окликнула ее Женевьева. – Идите к нам.

Джейн повиновалась.

Выйдя на залитую солнцем веранду, она произнесла:

— Я засмотрелась на корзину на кофейном столике.

— Что? Ах, эта корзина. Это антиквариат, – ответила Женевьева.

— Она прекрасна, – сказала Джейн.

Женевьева пожала плечами.

— Вам так не кажется? – спросила Джейн.

— Нет, нет, что вы, она мне нравится. Но… это же просто корзина. Если бы муж знал, сколько я за нее заплатила, он бы мне никогда не простил, – ответила Женевьева. – Думаю об этом всякий раз, когда ее вижу.

Джейн тут же захотелось узнать, сколько стоила корзина.

Как любопытно: в каждом браке были свои секреты и компромиссы, казавшиеся постороннему человеку невозможными. Джейн никогда не пришло бы в голову просить у Дэвида разрешения что-то приобрести; она не стала бы прятать от него покупки. Она поняла, что осуждает Женевьеву. С другой стороны, у той все еще был муж. В отличие от Джейн.

— Я купила ее у торговца антиквариатом в городе. Его зовут Томас Кросби, – сказала Женевьева.

Она выжидающе посмотрела на Джейн, будто думала, что та его знает.

— Он специализируется на искусстве аборигенов, – продолжала она. – В шестидесятые и семидесятые у него была большая галерея, но сейчас он работает с клиентами индивидуально. Не афиширует. Ему, наверно, лет сто. Хотите вина?

Она взяла бутылку.

— Нет, благодарю, – ответила Джейн. Ей хотелось подробнее поговорить о корзине и уточнить, что Женевьева имела в виду под «не афиширует».

— Садитесь, – настойчиво проговорила Женевьева и поспешно добавила «пожалуйста», видимо испугавшись, что ее слова прозвучали как команда золотистому ретриверу.

На старом деревянном столе под синим полотняным зонтиком Женевьева расставила блюдо с крекерами и прошутто, сыры на сланцевой сервировочной доске, три маленькие белые тарелки, сине-белые полотняные салфетки с узором из зигзагов и два пустых винных бокала.

— Вы точно не соблазнитесь холодным пино-гриджио?

— Нет. Спасибо. Я не пью, – ответила Джейн.

Ей нравилось, как звучат эти слова; Джейн редко удавалось произнести их в присутствии незнакомого человека, чье мнение не имело для нее никакого значения.

— О, – ответила Женевьева, – извините.

— Не извиняйтесь.

— Тогда давайте пить минералку, – сказала Женевьева.

— Вы можете выпить вина. Я не против, – ответила Джейн.

— Уверены?

— Да.

— Вас устроит «Сан-Пеллегрино»?

— Можно мне воду из-под крана? – спросила Джейн.

Женевьева кивнула, зашла в дом и крикнула Бенджамину через плечо:

— Играй там, где Джейн может тебя видеть!

Странно, подумала Джейн. Женевьева совсем ее не знала. С другой стороны, Джейн не представляла угрозы: что плохого может сделать женщина средних лет? Вероятно, она внушала доверие самим своим видом.

Джейн вдохнула соленый воздух. Океан был так близко, что она чувствовала влагу на щеках.