Книга Холод на пепелище, страница 219 – Dee Wild

— Слышу, — с явным облегчением выдохнул Марк. — Ты там как? В порядке?

Я закрыла глаза. «В порядке ли я? Кажется, впервые в жизни я была в порядке – потому что ничего уже не боялась потерять. Но как объяснить это ему?»

— Ты спросил меня однажды, — вспомнила я, и мой голос был тихим и ровным, как поверхность чёрной сферы далеко-далеко наверху. — Спросил в том поезде…

— В каком ещё поезде? — недоумевал мой друг. Его голос был чистым листом, на котором ещё не было написано нашего общего горя. — Что спросил-то?

— Стану ли я твоей женой, — выдохнула я. — Я тогда не ответила, а теперь отвечаю. Да. Это – мой закон для всех времён. Для всех ветвей. Там, где есть я и ты – я обязательно буду твоей женой… И у нас будет трое детей – две девочки и мальчик, как ты и хотел. Как мы не успели. Мы будем жить в доме с окнами на закат, и я буду ругаться, что ты опять не вынес мусор. Это – моё пророчество. Моя молитва, мой заказ Вселенной. Надеюсь, в следующей жизни… или в предыдущей… мы успеем. Знать бы как-нибудь наверняка, как это всё работает…

— Блин, что ты такое несёшь?! — воскликнул было Марк, но тут же всё понял. — Скажи… дела не очень, да?

— Я не смогу вернуться. — Секунда тишины, пока мой друг переваривал услышанное – и я добавила: — Но ты ведь знаешь, я ненавижу прощаться…

На том конце повисло молчание, и когда Марк заговорил снова, его голос был тихим, спокойным и бесконечно уставшим. Таким я слышала его лишь однажды – когда он хоронил своего отца.

— Ну что ж… — Он выдохнул. — Я люблю тебя и… всегда любил. С самого начала. А ты… сделай то, что должна. Как всегда.

«Не скажу», — подумала я, сжав в кулак ладонь – ту, что когда-то была живой. — «Эти слова повиснут на нём неподъёмным грузом. Как на ней когда-то. Не могу… Но он и так знает».

— Тонио, отбой, — дрогнувшим голосом заключила я, и воцарилась тишина.

Накатившая было паника уступала место готовности сделать то, что делало человека человеком. Пожертвовать собой, толком не разобравшись в предмете. Поставить всё на неизвестный результат, опираясь лишь на веру… Или не на веру. На знание. Интуитивное знание лишь того, что цена имеет смысл.

— Корабль пришёл в движение, — прервал непроницаемую тишь электронный голос Тонио. — Он отдаляется от поверхности оболочки.

— В таком случае, давай не будем затягивать, — через силу улыбнувшись, сказала я.

Улыбка была не для него, она была для самой себя. Последний жест живого существа, принимающего свою судьбу.

— У меня есть вопрос, — тихо, почти по-человечески сказал Тонио. — Вопрос о человеке. Каков его алгоритм?

«Алгоритм человека? Есть ли он вообще?»

— Наверное… это надежда, — предположила я. — Только надежда – это не алгоритм, это сбой в алгоритме. Это когда логика говорит «стоп», а что-то внутри заставляет шагнуть. Когда все данные указывают на ноль, а ты выбираешь единицу. Это и есть тот самый «пробел между битами», о котором говорила твоя создательница. Пробел, где рождаются вопросы. Где рождаюсь я. Где рождаешься ты, задающий этот вопрос.

Он ждал, что я скажу дальше – и я, немного поразмыслив, добавила:

— Надежда – она ведь не в гарантированном результате, не в стерильном предсказуемом будущем. Она – в самом акте борьбы. В том, чтобы, зная все шансы против тебя, всё равно сделать следующий шаг. Пожертвовать собой во имя чего-то, что до конца не понимаешь. — Слова мои повисли в безвоздушной тишине, как завещание. — Ради веры. Любви. Ради будущего.