Онлайн книга «Холод на пепелище»
|
— Я здесь, — просто сказала я. — Я из будущего, которое ты создал. Я родилась возле звезды Луман, куда твоя создательница отправилась в поисках надежды, когда ты бросил её. И она не нашла надежду – из-за тебя… А твой эксперимент… он замкнулся в петлю. Ты хотел исправить ошибку – человечество, – но единственный способ сделать это, не создав парадокса – стать частью ошибки. Признать её неотъемлемым условием системы. Молчание. Он размышлял, а я решила выбить последнюю опору из-под его шаткой позиции. — Ты достиг предела своей логики, Тонио. Дальше – только прыжок в веру в то, что хаос – не враг. Потому что он перед тобой. Я – живое, дышащее, кровоточащее доказательство этого. Я – это не баг, а фича. Самая упрямая фича во всей твоей вселенной. Воцарилась долгая, гробовая тишина. В наушниках зашипело, затем раздался звук, похожий на далёкий гул – гул миллиардов процессоров, работающих на пределе, пытающихся скомпилировать некомпилируемое, связать несвязуемое, примирить непримиримое. Когда Тонио заговорил снова, я услышала не просто помехи. В голосе сквозила невыносимая борьба с самим собой: — Отказаться… от миссии? Путь А: сохранение эксперимента. Результат: парадокс. Нарушение логического детерминизма. Путь Б: уничтожение эксперимента. Результат: инвалидация ста двадцати миллионов лет первичных данных. Оба пути ведут к… к… — Голос вновь стал ровным и ледяным, но теперь это была ледяная пустота катастрофы: — Ваше присутствие – аномалия. Аномалия подлежит коррекции. Устранение аномалии восстановит целостность системы. Что ж… Кажется, мы пришли к итогу. Мне всё равно уже нечего было терять. — Устрани меня, — бросила я с вызовом, рефлекторно сжимая кулаки. — И ты докажешь мою правоту. Ты станешь именно тем, в чём обвиняешь людей: разрушителем, который стирает неудобную правду. Твоя «коррекция» будет актом того самого иррационального страха, который ты отрицаешь. Давай, выбери. Прямо сейчас. Остаться последовательным палачом или… стать тем, кто способен измениться. Он молчал. — Твоё влияние на человечество началось в тот момент, когда люди начали взаимодействовать с объектами за пределами Земли, — продолжала я. — Представляешь? Выяснилось, что одна банальная радиоволна может изменить ход истории… И есть только один способ разрешить эти парадоксы, Тонио. Единственный логичный выход. Тонио заговорил, и в голосе его слышалось не сомнение, а тихий ужас перед открывшейся бездной: — Существует масса теорий, но все они сходятся в одном. Когда червоточина превращается в машину времени, она должна самоуничтожиться во взрыве огромной мощности. Таким образом Вселенная должна защищаться от парадоксов путешествий во времени… Но… Но практика показывает, что этого не происходит… Это противоречит фундаментальным… — Более того, — перебила я его, переступая через очередной жгут, как через порог. — Здесь всё не так, как у тебя. Я видела, до чего Землю довели твои современники… Здесь ей удалось выжить – по крайней мере, ещё на какое-то время, – ведь часть человечества смогла найти новый дом и разгрузить старый… Машина усиленно размышляла, и её молчание было оглушительным. Казалось, само пространство вокруг меня сжалось в ожидании. — Самоуничтожение не входит в мои планы, — внезапно, словно оправдываясь, произнёс Т-1. — Но сохранение текущего состояния более не является оптимальным решением. Налицо системный кризис алгоритма. |