Онлайн книга «Холод на пепелище»
|
С глазами, подёрнутыми поволокой, опухшее от голода маленькое животное яростно царапалось и впивалось в пальцы крохотными, но острыми зубами. Прижимая к себе рвущегося малыша, я безнадёжно испачкала блузку, кофту и рюкзак, но мне было всё равно – ребёнок был в беде. Засунув замызганное существо за пазуху, я быстрым шагом устремилась вдоль дороги в сторону остановки. Идти было далеко, но меня это не заботило. Я успела. И тихо, вполголоса, раз за разом я исступлённо повторяла: — Спасибо, спасибо… Я успела… Теперь всё будет хорошо. Спасибо… Успела, успела!.. Не знаю, кому я это говорила. То ли Вселенной, то ли водителю, который остановился, то ли столбу, который стоял именно там, то ли повороту, где я вчера случайно выглянула из окна автобуса. Всему. Каждой шестерёнке мира, которая встала так, чтобы сегодня я успела. Я знала, что есть только «здесь и сейчас» – и потому любая встреча уникальна. И если пропустить перекрёсток, пройти его, не останавливаясь, следующего шанса поучаствовать в судьбе существа может не представиться. А я и так уже потеряла кучу времени. Почти сутки… … Краткий миг. Ладонь, только что державшая тёплый, бьющийся комочек, теперь, сведённая судорогой, впивалась пальцами в холодный металл пластины. Запах железной пыли с нотками горелой проводки ударил в нос, оттеняя маслянистый смрад мазута – и я снова в каюте. А в ушах до сих пор стоял звон от вопля котёнка. Я давно забыла тот эпизод своей жизни. Тогда в исступлении я отмывала животное в ванной добрые пару часов. Всё подсолнечное и оливковое масло, что было в доме, ушло в канализацию, а потом маленькое существо обсыхало, завёрнутое в полотенце, с таким умиротворением, будто только что вернулось с многолетней войны… Одежду пришлось выкинуть. Котёнка забрала бабушка, чтобы не травмировать психику нашему Джею. А я… В тот день я впервые почувствовала, что такое жить. Не поняла умом – а почувствовала. Для этого нужно было всего-то оттащить от бездны кого-то, кроме себя. Я почувствовала это с тем же ошеломляющим ужасом и ясностью, с какой когда-то впервые почувствовала, что однажды умру. И это было страшнее, потому что жить – это значит нести ответственность. Рука моя сама потянулась к пластине… … Щекотка под волосами, а я стою в трясущемся автобусе. Запустила пятерню в волосы – и смахнула вниз нечто крошечное. Упав на грязный пол, микроскопический паучок перевернулся на спинку, растопырив лапки в отчаянной готовности к последнему бою. Я смотрела на него сверху – на эту букашку, которую мог раздавить любой из двадцати пар башмаков в автобусе. И меня пронзило – даже не мысль, а физическое ощущение: он здесь чужой. Выброшенный в мир въевшейся грязи, в миллиард раз больше него самого, он обречён. Он не найдёт дороги отсюда. И раз уж наши пути пересеклись… теперь я – его карта. Я присела и подставила палец. Он мгновенно вцепился в него всеми восемью лапками. Через секунду паучок был у меня на шее, а оттуда, щекоча, пролез в гущу волос. Копошась, он пробирался всё выше, пока не замер где-то на макушке, став невесомой, неощутимой точкой. — Ваш документ? — с одышкой спросила грузная контролёрша, возникшая рядом. — Сейчас, — буркнула я и сунула руку в карман за школьным проездным. Случайный попутчик затих, а я мысленно прикидывала, в какие кусты его отправить – в дальнейший путь… |