Книга Холод на пепелище, страница 122 – Dee Wild

— Но какой выбор правильный? — спросила я, едва сдерживая слёзы.

— Твой первый порыв был правильным, — ответил он. — Потом ты начала думать, и тебя сбили с пути наши, человеческие довески к интеллекту – злость и страх. Это наше обременение, которое постоянно создаёт нам проблемы… Каким будет последний выбор? — Он вдруг посмотрел на меня не как отец на дочь, а как старый солдат на новобранца перед дотом. — Я не знаю. Но я точно знаю одно, что его нельзя будет переиграть. Он будет высечен в вечности, и именно он определит, кем ты была – разрушителем, который лишь ускоряет то, что и так произойдёт… или тем, кто вопреки всему вбил в этот мир один-единственный, ненужный, но прекрасный гвоздь, который скрепил хоть что-то.

Я помолчала, обдумывая его слова. Вытерла глаза.

— Как ты думаешь, он там? — я мотнула головой на светлое пятно цемента под ступенькой.

— Я не знаю. Но я знаю, что скоро мы переедем за город, в новый дом. И первое, что мы сделаем – поставим скворечник…

… — Кажется, именно тогда я осознала, что моё время тоже иссякнет, — пробормотала я, возвращаясь на шпалы, в рассеянный свет застывших прожекторов. В очередную иллюзию или в реальный мир – я уже не различала. — Иногда я будто просыпаюсь, оглядываюсь вокруг и удивляюсь тому, что время у меня до сих пор ещё есть. Что оно пока не кончилось. А теперь… теперь оно и вовсе остановилось.

— Лишь для тебя, — сказал безликий силуэт отца, стоя аккурат между двумя застывшими локомотивами. — Однако, тебе лучше вернуться на свой механизм. Страж на подходе…

Дрезина стояла позади меня. Силуэт между тем застыл недвижимо, ожидая, пока я выполню просьбу. Немного постояв в нерешительности, я обошла большую машину и поднялась по лесенке на носовую площадку.

… — Итерация считает, что её иссякшее время – это конец, — прошептал ветер, застывший в тоннеле вместе с движением времени. — Она ошибается.

— Смерть – это всегда конец, — возразила я, отступая в кабину. — Я уже знаю, что там. Тьма. Ничто.

— Невозможно ощутить то, что не обладает признаками, — шелестел мир вокруг. — Нельзя пребывать в том, что не имеет воплощения. Нельзя классифицировать что-то «ничем», потеряв средства классификации. Дело не в том, что в теле живёт какая-то неведомая субстанция, которую итерация привыкла называть «душой». Дело в том, что сознание невозможно в пустоте. Это намного больше, чем химические реакции и электричество. Одиночная камера разума не может быть пуста. Её всегда кто-то населяет, пока время не кончилось само для себя.

— Значит, после смерти всё начнётся заново? — не удержалась я, окрылённая странной, призрачной надеждой. — Прямо как у буддистов с их реинкарнациями? Неужели ты знаешь, как всё это работает?

— Энергия. Направление. Время. Компоненты мироздания.

Всё вокруг словно бы стало ярче. Фотоны сдвинулись на миг, спрессовали лучи далёких прожекторов, бьющих светом сквозь туннель.

— Получается, я не умру насовсем? — спросила я, чувствуя необъяснимое тепло внутри. — Пожалуй, это радует… Но ведь должен быть кто-то, кто всё это создал? Тот, кого называют Богом. Это ты?

— Энергия. Направление. Время, — повторил воздух. — Мы – другой этап эволюции разума. Мы выходим в ваш мир через ткань собственного, но мы не создавали ни этот мир, ни тот…