Книга Холод на пепелище, страница 110 – Dee Wild

— Это ещё зачем?

— Лазеры, — коротко ответил он. — Между простудой и ожогом я уверенно выбираю простуду. И тебе советую сделать то же самое.

Пожав плечами, я на всякий случай прислушалась, не идёт ли кто, скрываясь в гуле механизмов за стеной, а затем приняла ведро из рук напарника и вылила на себя. Обсохшие было волосы снова отяжелели, и вода потекла под одежду. Я же, дорвавшись наконец до крана, открыла его и напилась вдоволь, а когда уже собиралась выключить воду, почувствовала что-то ладонью, по которой струями стекала жидкость – нечто большее, чем воду.

Сквозь струи, ласкавшие кожу, проступил ритм – не пульсация тока, а упорядоченная, чужая симфония гальванических толчков. Точно кто-то в самом сердце планеты отбивал морзянку гигантским молотом. Мой собственный пульс, сперва сбившись, попытался подстроиться, найти в этом хаосе такт – и не смог. Это был не диалог. Это – заявление. Глубокий, басовитый гул, прошивающий камень, воду и сталь, чтобы донести один-единственный, невербализируемый факт: «Я здесь. Я бодрствую».

Эхо этого «заявления» застряло в височных костях, словно физический осадок. Вода вновь была просто водой – но разговор уже состоялся…

— Не спи, замёрзнешь, — прошипел динамик рядом, и сформировавшиеся в плеть «пчёлы» с жужжанием закрутили кран, а меня выкинуло обратно в мир. — Нам пора идти!

Я вытерлась рукавом и увидела, как коренастый мужчина в мокром плаще завернул за угол и приоткрыл дверь, впуская сквозняк и гул механизмов, на фоне которого жужжание «пчёл» старика сбоку от меня казалось почти комариным писком.

Толкнув дверь, Василий шагнул в проём. Гул машин окатил меня, ветер донёс терпкий запах химикатов. Перед нами распахнулся огромный, нерукотворный ангар, который по земле пересекали десятки серебрящихся рельсов. Понизу стелился дымок, сквозь который уже бежала, перепрыгивая рельсы, фигура Василия.

Депо сортировочной станции было гигантским. Воздух, пропахший палёным реголитом и пылью, гудел от рокота машин, доносившегося из-за разрозненных полувагонов. Пути отделяли нас от многоэтажной технической постройки, рублеными линиями подпиравшей свод высоченной пещеры. Квадратные окна диспетчерского пункта были освещены, и на фоне консолей, коробов, шкафов и другого оборудования виднелись силуэты людей.

Тяжёлый воздух был прогрет выхлопами, которые поднимались из-за стальных гигантов и лениво скапливались под сводами. Пещера была продолговатой, и в дальней её стороне за бортами полувагонов светились стрелы огромных кранов-подвесов, держащих замершие конвейеры с рудной породой.

Позади натужно гудел рой полиморфных «пчёл» – дядя Ваня пролетел мимо в полуметре над насыпью, пытаясь угнаться за Василием. И я устремилась вперёд, перепрыгивая через широкие рельсы. Не зная, куда бежать, я просто выбрала ориентиром спину Василия, которая двигалась наискосок сквозь пространство.

Ветер доносил новый звук – жужжание, но это были не роботы старика. Звук шёл сверху. Я увидела повисший над нами плоский охранный дрон, и почти сразу из него донёсся окрик, усиленный громкоговорителем:

— Не двигаться! Это охраняемая зона! Как вы сюда попали?!

Василий замер и оглянулся на меня.

— Стоять на месте, иначе стреляем на поражение! — приказал голос.

Я опустила веки – и очутилась в центре монохромного чертежа каверны, между насыпью и далёким сводом. Люди за освещёнными окнами исчезли, а вместо них проявились сгустки света, вписанные в сферу вокруг меня. Некоторые отдалялись, скрываясь за перегородками дверей. С той стороны рельсов приближались тёмно-бордовые силуэты, и намерения их, очевидно, были недобрыми.