Книга Бездна и росток, страница 68 – Dee Wild

И она оба скрылись за поворотом дорожки. Светка проводила их взглядом и строго посмотрела на насупившегося соседя:

— А ты не забивай голову. Маркс и Фейербах у нас в шестом классе будут. Читай пока про «Абсолютную идею» и не отвлекайся.

Мальчик вздохнул и уткнулся в учебник, а Дядя Ваня чирикнул каким-то хрипящим сигналом и затрещал:

«Вася с работы звонил. К нему приходили, спрашивали всякое. Интересовались, где ты была позавчера, Лиза».

— Кто приходил? — насторожилась я.

«Безопасники. Ты опять впуталась в какую-то историю? Не заставляй меня в очередной раз говорить: “Я же говорил”».

— Очень похоже на то…

Чёртов сбежавший дрон. Уже тогда, возле «кроличьей норы» я чуяла нутром, что всё это до добра не доведёт. Ну, вот и закономерные результаты.

— Если тобой заинтересовались крючковцы, — пробормотала Софи, — значит это не пустяк. Их вообще не видно и не слышно до поры.

«А вот как раз и они», — пиликнул дядя Ваня.

Первым исчез звук.

Пение птиц оборвалось на полуслове, будто кто-то вырвал штекер из колонки. Гул тепловых экранов испарился. Казалось, даже собственное дыхание стало беззвучным.

Парк вымер в одно мгновение, будто по команде. Мамы с детьми испарились, словно их стёрли ластиком. Дети-вундеркинды одновременно закрыли книги и ушли, не оглядываясь, по разным дорожкам. Тишина стала не просто давящей – она была вычищенной, стерильной.

И тогда они проявились, будто были здесь всегда. Бритые наголо, в одинаковых чёрных мундирах, они двигались абсолютно синхронно, равномерно заполняя пустое пространство между деревьев. Ещё двое появились из-за колонны, а третья пара внезапно оказалась позади нашей скамейки. Отрезая пути к отступлению, они приблизились вплотную. От них веяло не просто официальностью, а холодом чуждой, бездушной машины.

«Сотрудники в штатском», — холодно констатировал во мне внутренний охранник. — «Оружие не на виду. Значит, не зачистка – сразу не убьют. Уже неплохо…»

Мрачные фигуры обступили нас. Их взгляды скользнули по Софи, по нелепой гусеничной конструкции дяди Вани, по мне – с безразличием, будто сканеры по штрих-коду. Один из них разомкнул губы и голосом, лишённым тембра, как голосовая почта, сказал:

— Елизавета Волкова, пройдите с нами.

Он даже не приказывал. Он просто констатировал следующий шаг в алгоритме. А Софи вздрогнула, как от удара током, её рука рванулась ко мне – и тут же замерла в воздухе, прерванная вторым человекоподобным инструментом, который уже стоял между нами.

— София Толедо, — его голос был точной копией голоса первого. — Возвращайтесь в место проживания. Ожидайте контакта. С вами свяжутся, как только все детали будут прояснены…

Комнатушка для допросов оказалась серой коробкой с низким потолком и зеркалом во всю стену. Такие всегда одинаковы – серые, тесные, лишённые всего, что могло бы отвлечь. Их задача – внушить уныние, заставить чувствовать себя насекомым под стеклом, за которым следит бесстрастный энтомолог. Любое малейшее движение, взгляд, изменившийся ритм дыхания, учащённый пульс – всё контролировалось и отслеживалось с единственной целью: вытащить наружу правду.

Напротив меня сидел человек в чёрном мундире – совершенно лысый, бледный, с такими же серыми глазами, как и стены вокруг нас. Минутой ранее он вошёл в комнату, осторожно – даже бережно – надел мне на голову лёгкий металлический обруч и уселся на стальной стул напротив. Ни единый мускул не двигался на его бесстрастном лице. Казалось, он даже не дышал, и когда подал голос, я непроизвольно вздрогнула от неожиданности.