Онлайн книга «Бездна и росток»
|
— Дай угадаю… — сказала я. — Труд сделал человека из обезьяны, а из человека сделает сверхчеловека? «Сверхчеловека – вряд ли. А вот сверхчеловечество из человечества – запросто. Нужды рабочего коллектива стоят выше прихотей индивидуума. Здесь рабочие коллективы пяти каст – учёных, промышленников, фермеров, учителей и военных – формируют органы власти на местах, а те, в свою очередь, формируют Совет. Все друг друга знают – это нетрудно, община небольшая, а если кто-то кого-то и не знает, социальный индекс сразу даёт понять, с кем общество имеет дело». — Социальный индекс… — Я вспомнила свою твёрдую тройку-штрих из пяти – штрих здесь означал несмываемый признак чужака, – и цокнула языком. — Всех пометили. Для полного счастья не хватает только товарного кода на лбу… — Если уж бунтовать, — протянула Софи, вклиниваясь в диалог, — то надо было начинать с паспортизации. Ещё двести лет назад всех нас промаркировали и рассортировали. Поздновато дёргаться… Закинув ногу на ногу, я рассеянно водила пальцем по оттиску на древесине. «Благодарное человечество» настолько отличалось от местных людей, что порой складывалось впечатление, будто это разные биологические виды. Конфедерация, тонувшая в дрязгах и междоусобицах, и на её фоне – плотно сбитая, нацеленная на результат община технократов. Человечнее ли они при этом были? Смотря что считать качествами, присущими человеку… Что-то привлекло мой слух. Мальчишеский голос задумчиво бормотал: … — Начало есть не чистое ничто, а такое ничто, из которого должно произойти нечто: бытие уже содержится также и в начале… Светка, он же это про курицу и яйцо? Что было в начале? Курица или яйцо? Я обернулась. За пару лавок от нас расположились девочка и мальчик в школьной форме. Рослые, как и все дети здесь, но не старше восьми-девяти лет на вид, они сосредоточенно изучали какие-то учебники и делали записи в тетрадки старомодными шариковыми ручками. — Гегель говорит о том, что в начало заложена суть процесса, — тонким голоском поучающе ответила Светка. — Как в моей ДНК, в последовательности её нуклеотидов уже записано то, как я буду расти и развиваться. — Так. — Мальчик ковырялся ручкой в волосах и водил пальцем по книжному листу. — А вот дальше: «начало, следовательно, содержит в себе и то, и другое; бытие и ничто. Оно есть единство бытия и ничто или, иначе говоря, оно есть небытие, которое есть вместе с тем бытие; и бытие, которое есть вместе с тем небытие…» У меня уже голова кругом идёт, а ведь Вера Никифоровна меня завтра обязательно спросит! — Это значит, что того, что начинается, ещё нет, — прозвучало в ответ. — Но его суть уже закодирована в начале. В яйце, как в начале курицы, самой курицы ещё нет. Но её будущее уже существует в этом самом яйце… Двое с клюшками как раз поравнялись со скамейкой. Один из них, скосив глаза из-под вязаной шапки, протянул руку и отвесил размашистый подзатыльник второклашке. — Курица, яйцо? — насмешливо выпалил он, не сбавляя шаг. — А Маркс бы спросил: а динозавры? Они несли яйца сто миллионов лет назад, когда никакой курицей и не пахло. А второй, поудобнее перехватив клюшку, подхватил: — Не яйцо создано для курицы, а курица – просто один из способов, которым яйцо научилось воспроизводить себя после того, как динозавры вымерли. Не идея правит историей, а история лепит идеи! |