Книга Бездна и росток, страница 221 – Dee Wild

Блуждающий взгляд мой зацепился за полку, на которой в порядке возрастания размеров стояли белые, отполированные черепа. Восемь штук разных размеров. Не было лишь детского, которым они планировали дополнить эту «коллекцию». Или был?

Волнами ночного кошмара на меня накатывала тоска. Тошнотворный ужас. Не метафорический, а физический – острые шипы один за другим пронзали сердце, кровь замерзала в жилах.

— Вы их сожрали? — тихо вопросила я.

— Не полностью, — промычал Володымыр. — Остальное в подвале, в мог’озилке.

— И нас тоже на съедение? — Я смотрела на него, не в силах осознать это.

— Да я пг’осто… — торопливо лепетал толстяк. — Клянусь Степаном Бандег’ой, мы давно уже завязали с этим… Мне пг’осто хотелось сделать дг’угу подаг’ок на день г’ождения. — Он неопределённо кивнул на дверь. — У нас с ним завтг’а, в один день…

— Вы хоть понимаете, что делаете? — я едва слышала саму себя, тело разбирала дрожь, пистолет в руке ходил ходуном. — Кто-то вкладывает жизнь в человека… Растит его, бережёт. А потом такие, как вы, хотят надругаться над ним и сожрать его?

Алиса стояла позади меня, и взгляд её, казалось, сейчас начнёт прожигать стены.

— А что, у вас на Земле, в стг’анах пег’вого миг’а педофилия давно уже в г’амках закона, — с неожиданным подростковым вызовом произнёс Володымыр. — А каннибализм – это всего лишь пищевое пг’едубеждение. Чем мы хуже?

— Что ты такое несёшь, мразь? — губы мои брезгливо скривились.

— Да, в Севег’оамег’иканских Штатах… В Скандинавии, — принялся загибать пухлые пальцы жирдяй. — В Бг’итании… Я читал, всё это в откг’ытых источниках лежит… Там уже давно полная свобода.

— Включи голову! — у Ферганы вдруг прорезался хриплый, убеждающий голос, она лихорадочно сверкала глазами, готовыми выпрыгнуть из глазниц. — Здесь можно ВСЁ! Никаких законов, никакой морали! Это и есть настоящая свобода! Оставайся с нами! Плевать на Дэна, он всё равно был уродом, к тому же он бил моего ребёнка! Пусть он сдохнет! Самое главное, что мы будем жить дальше! Ты только… Ты только убей его, пока он не обратился…

— Мы их не мучали! Мы… мы их любили! — Жирдяй внезапно перешёл к оправданиям – и от каждого его слова становилось всё гаже. — Пег’ед самым… мы им кололи самое лучшее! Они были в эйфог’ии. Это был пг’аздник! Мы пг’аздновали жизнь – их жизнь пег’еходила в нас! Это же… кг’асиво…

Я смотрела на них и не могла понять, как вообще такое возможно. То, что они говорили, не поддавалось никаким оценкам. Как может мироздание оправдать существование подобных монстров? Холодная и твёрдая суть вещей обжигала, словно кислота в моём желудке. Эти адские твари были намного, намного хуже всего того, что я когда-либо встречала.

И этими нелюдями оказались некогда люди…

— Оставаться с вами? — Моё горло сжалось от спазма. — Чтобы насиловать детей, а потом пожирать их? Вы в своём блядском сатанинском притоне стали хуже любого мертвеца. Рядом с вами они… чистые.

— Оставайся с нами, — увещевала женщина. — Мы будем жить, как короли, никто не будет нам указывать! А девчонка… Детям всё равно тут не выжить! Этот мир не для детей!

— Мы пг’осто хотели есть! — сорвавшимся голосом выкрикнул Володымыр, примирительно протягивая в мою сторону пухлые руки. — Обещаю, мы больше даже не подумаем тг’огать детей!