Книга Бездна и росток, страница 220 – Dee Wild

— Ты только не убивай, пожалуйста, — дрожащим голосом обратился он к девочке.

Пистолет резко вскинулся вверх – и девочка прицелилась толстяку в лицо, прямо в его свиной пятак. Пот ручьями струился по его жирному, грязно-бледному лбу, лысина под жидким чубом поблёскивала в тусклом свете потолочной лампы.

— Как раз это я и собираюсь сделать – убить тебя, — процедила Алиса полным ненависти голосом.

Встав рядом, я аккуратно положила руку ей на плечо и только сейчас, увидев капающую с моей руки кровь, почувствовала резкую боль на месте рассечения. Я встретила её взгляд – влажный, переполненный до краёв. Она была на пределе. Готова была прикончить его. Готова была расстаться с последней пулей и последними остатками невинности, чтобы навсегда поселить в себе эту тёмную сторону и жить с ней бок о бок до конца. Совершить убийство.

Едва заметно я отрицательно мотнула головой и мягко вынула пистолет из потных детских ладошек. Сразу же дикое напряжение хлынуло из неё крупным тремором и ручьями беззвучных слёз. Чтобы сделать хоть что-то, она подняла с пола свои штаны и принялась натягивать их дрожащими руками.

— У тебя есть ключ? — спросила я жирдяя, взяв его на прицел и кивнув на дверь в конце коридора.

— Д-да, есть, вот, это же мой дом… — Володымыр полез в карман и вынул связку ключей.

— Иди, открывай, — приказала я, и толстяк, нервно и подобострастно улыбаясь, засеменил к двери в тупике.

— Решил ей помочь, ты – вонючая нацистская тряпка?! — раздался злобный крик с той стороны. — Тряпка! Ты даже не мужчина! Мало того, что не смог одолеть соплюху, так ещё и развязал эту тварь! Зря мы тебя оставили после того, как помогли расправиться с родаками! Надо было и тебя порешить!

Сонливости моей как не бывало, адреналин хлестал через край – как и кровь, струящаяся по руке. Меня колотила дрожь.

Плечи Володымыра – чубатого отцеубийцы и людоеда – суетливо елозили, им вторило всё тело, словно желе, пока он неверными руками отпирал замок. Дверь открылась. Володымыр вошёл в комнату, понуро прошагал к огромной двуспальной кровати и встал возле неё с виноватым видом, словно нашкодившая собака. В стороне от кровати, на странной столешнице с железными кандалами сидела Фергана, сверля меня полным ненависти взглядом.

— Кидай мне ключи, — приказала я толстяку с намерением запереть здесь этих двоих.

Взмах толстой руки – звонкая связка летит мне в ладонь и исчезает в кармане.

… И только сейчас до меня дошёл весь сюрреализм этой комнаты. Стол, заваленный интим-игрушками вперемешку со шприцами. Крючья с кожаными ремнями и кандалами. Непонятные устройства, похожие на орудия пыток. И над всем этим – стяги со свастикой и чёрно-красный флаг с трезубцем во всю стену. Но больше всего пугал крюк, ввинченный в кирпичи на уровне колена…

«Чем они тут втроём занимаются? Втроём ли? А может, вчетвером?»

Холодок пробежал по спине, и я покрепче сжала пистолет.

— Вы и мальчика в это втянули? — тихо спросила я.

Молчание. Володымыр отвёл взгляд.

— ГОВОРИ! — рявкнула я. — Зачем вы его впутали?!

— Мы любим, когда он смотрит! — выпалила Фергана. — Только и всего!

— Ну, не только смотг’ит, — затравленно проблеял толстяк, но тут же споткнулся об испепеляющий взгляд Ферганы. — Ты же сама…

— Заткнись, ублюдок! — прошипела она и вдруг осунулась, почернела, как пепел, будто постарела сразу на десяток лет.