Книга Бездна и росток, страница 174 – Dee Wild

Его слова звучали так, будто он уже смирился – а я ненавидела смирение. Я боялась его всей душой.

— И что, теперь, в конце, только это и осталось? — спросила я, и вопрос прозвучал резче, чем хотелось. — Перебирать в голове старые картинки?

Он ответил не сразу. Его пальцы медленно постукивали по колену, отбивая несуществующий ритм. Тик-так. Тик-так. Отсчёт времени.

— Вроде того, — наконец сказал он. — Они и есть самые ценные. Как пазл, который наконец сложился. А закат… — протянул Лео, представляя себе, наверное, заходящее солнце. — Линия горизонта – это разрез. Срез реальности, где видно землю, небо, границу между ними. А цвета – как указания по отделке: какими будут последние штрихи, когда день кончится… А ты стоишь, смотришь на это всё и понимаешь, что этот проект… он совершенен. И ты к нему не имеешь никакого отношения. Ты просто свидетель, и это… смиряет.

— Вся жизнь проносится перед глазами, — пробормотала я скорее себе, нежели ему, глядя на дорогу. Старая присказка, которая вдруг обрела вес и вкус могильной земли.

— Как бы ни печально было оглядываться назад… это всё равно прекрасно, — сказал Лео. — Словно закат. Я запомнил много закатов.

Я почувствовала, как во мне закипает странная, едкая злость. Не на него, а на ту тихую, обречённую ясность в его голосе. На это примирение. Мне хотелось трясти его за плечи, кричать: «Борись! Злись!» Потому что его покой был зеркалом, в котором отражалось моё собственное, давно похороненное отчаяние. И это пугало больше всего.

— Что остаётся, если ты все свои рассветы проспал? — бросила я, и голос сорвался на хрипоту, обнажая эту самую ярость. — Лицезреть закаты. Хоть закат и приближает нас к концу.

— Но было бы глупо обвинять закат в том, что он медленно нас убивает, верно? —усмехнулся Леонардо. — Всё равно, что корить часы за то, что время идёт.

Я смотрела, как багровая полоса на горизонте медленно бледнеет, уступая место холодному, безжалостному началу дня. Новый цикл. Для него это утро станет последним, а для нас с Алисой – начнёт ещё один, очередной день выживания.

— Не знаю даже, что убивает быстрее, — сказала я тихо. — Закат, рассвет… Осознание, что этот рассвет для тебя – последний… Или надежда, что после него будет что-то ещё.

— Ничего из вышеперечисленного, — вздохнул он, но голос его был полон умиротворения, которое так бесило и пугало меня. — Просто время имеет свойство кончаться. А рассвет – это лишь начало нового цикла, как закат – его окончание. Старый период завершился, новый наступил, но окончательный финал… он ещё впереди. Не потому, что предначертанный путь не пройден, а потому, что просто пока ещё остаётся немного времени…

Он замолчал. А потом едва слышно, самому себе прошептал простую человеческую правду:

— Мне бы ещё… самую малость времени…

Некоторое количество этого самого времени назад я вывела внедорожник на двухполосную трассу. Пренебрегая опасностью, я спешила к месту назначения. Болезнь, которая поселилась в Леонардо, была новая, неизученная и непредсказуемая, и что-то подсказывало, что обещанных шести часов у нас могло просто не быть.

Дорога была ровной и прямой, как стрела. С высоты кабины «Носорога» я издалека видела брошенные машины – они вырастали из полутьмы, как грибы после дождя. Грузовики, легковушки, ржавый автобус, застывший с распахнутыми дверями… Внедорожник послушно нырял с полосы на полосу, перескакивая через обочину, уворачиваясь от пыльных металлических надгробий.