Книга Бездна и росток, страница 104 – Dee Wild

Он сделал паузу, а взгляд мой привлекло что-то яркое внизу. Далеко под нами проплывал дом, во всю шиферную крышу которого белели идеально ровные буквы, жирно начертанные белой краской: «ПОМОГИТЕ». Эту надпись наверняка отлично видно со спутника.

— Есть у альпинистов такое правило, — заключил Коньков. — Мимо умирающего на склоне проходят, не останавливаясь. Не потому, что бессердечные, а потому, что знают: остановишься – погибнешь сам. А он… он всё равно умрёт.

Они были правы. Чёрт возьми, они были абсолютно правы, и от этого становилось ещё хуже. Каждый день там, внизу – это сражение не на жизнь, а насмерть. Ткань привычной цивилизации распалась, превратив вчерашних соседей, коллег и друзей в бездушных, кровожадных тварей, жаждущих только одного – рвать зубами мясо. И сейчас выхода из этой мясорубки на изолированной планете просто не было – а уж в нашем крошечном глайдере и быть не могло.

— Что мы теперь будем делать? — спросила я, чтобы отвлечься от мрачных мыслей о том, что ожидало тех мужчину и женщину.

— Мы пока не знаем, о чём говорят повстанцы, — сообщила Молния. — Они используют очень продвинутое шифрование, но мы знаем, где они находятся. Приблизительно. Триангуляция дронами показывает квадрат, куда сходятся множество направленных сигналов. С высокой долей вероятности там располагается штаб или узел связи.

— Давай координаты, Молния, летим прямиком туда, — сказал майор.

— Это в лесах к северо-востоку от Ла Кахеты. Маршрут уже в бортовом, проверь…

Дремучие, по местным меркам, леса… Самый обширный из дюжины гигантских лесных массивов Пироса. Многие акры малахольных деревьев, постоянно изнывающих от жажды.

А ведь эти леса видели меня другой. Бегущей по тропам до седьмого пота. Ломающей сучья для ночного костра. Слушающей уроки Рамона о том, как незаметно подобраться к врагу и перерезать ему горло. Я проводила недели в лесах вдвоём с наставником в таких дебрях, где даже комары не летали… Поединки, отдых на соломе, древесный сок вместо воды – и снова поединки…

С тех пор миновала целая вечность…

* * *

В скупом на прохладу белом небе барственно развалилась Мю Льва, но салон летящей машины окутывала свежесть кондиционера. Несколько минут назад лес начался столь же внезапно, как включается свет в тёмной комнате. Вот под нами неторопливо тащились оранжевые степи с редкими скрюченными акациями и протянувшими в небо костлявые ветви наранами – неизменно одинокими, терпеливыми, смирившимися.

И вдруг степь обрывается, отсекается слоёным пирогом взгорья, с которого буквально свешиваются деревья, цепляясь корнями за склон, отчаянно держась под напором своих наседающих на кромку собратьев. Даже, кажется, немного посвежело от зелени – пусть и бледной, местами облезлой, но всё же зелени…

— Десять километров до точки, — сообщила Молния. — И у нас, похоже, хвост. Две воздушные цели к югу шли параллельным курсом, а теперь взяли на десять часов, и довольно скоро будут у нас.

— Быстрые? — спросил майор. — Сколько есть времени?

— Шесть тысяч в час. Минуты через четыре будут здесь, а через три они нас засекут.

— Шустрые ребята… — Прищурившись, он почёсывал могучий щетинистый подбородок. — Нам лишние встречи ни к чему. Будем садиться. Остаток пути пройдём пешком.