Книга Пиролиз, страница 77 – Dee Wild

Я проследила за взглядом Софи и повернула голову на звук. Неторопливо поднимаясь и помигивая многочисленными огнями, из-за горы показалась титаническая летающая машина. Чёрная, продолговатая, с рублеными изломами линий, она рокотала и трещала, ослепляя точками многочисленных двигателей, словно синими факелами десятков сварочных горелок. Рядом с ней, почти теряясь на фоне громады, нетерпеливо кружили полдюжины кораблей поменьше.

До взлетающего сверхтяжёлого военного корабля отсюда было километров десять, но пол под нами ходил ходуном. Под ударами раскатистого гула мы наблюдали за кружащей вдали россыпью огней, пока нагруженный исполин преодолевал притяжение Земли и натужно отдалялся от земной поверхности.

— Они что, загнали «Голиаф» на наземную базу?! — воскликнула я.

— Нет, ты что?! Это же «Колеоптера», транспортник! «Голиаф» раз в пять больше — и он никогда не сядет на Земле, потому что потом уже не сможет взлететь! — Софи показала большим пальцем через плечо. — Пошли отсюда! Здесь стало слишком громко!

Закрыв балкон, мы выбрались на внутреннюю балюстраду — здесь гул и треск были не такими оглушающими. Облокотившись на перила, мы глядели на вечернее море в отблесках уходящего дня. Правее, дальше по побережью, мерцало зарево курортного городка — там песчаная береговая линия представляла из себя сплошной прогулочный бульвар со жмущимися к нему дорогими отелями, утопающими в яркой иллюминации.

Проследив за моим взглядом, Софи пояснила:

— Раньше первая линия была дальше, ниже по побережью. Когда пришла большая вода, а берег отступил, она ушла под воду. Потом, когда уровень воды более-менее установился, отели отстроили заново. Это было ещё до моего рождения…

— Знаешь, мне кажется, для любого занятия есть своё время, — сказала я в продолжение разговора об оставшемся не у дел отце Софи. — Человеческий организм слабеет, возможностей всё меньше, а управлять космическим судном — это довольно тяжёлое занятие. Когда-то, наверное, всем нужно уходить на покой.

— Попробуй расскажи это человеку, чья мечта — погибнуть вместе со своим кораблём в каком-нибудь сражении, — хмыкнула Софи. — Он об этом не говорит, но я-то его хорошо знаю.

— Обрести боевую славу — не самое плохое желание. Я готова поспорить, что именно он вдохновил тебя на службу во Флоте.

— Не просто вдохновил, — кивнула она. — А буквально запихнул сначала в инженерное училище, а потом и на службу. И я ему за это безмерно благодарна, но… Иногда мне кажется, что я воплощаю его мечты. Глядя на меня, он будто второй раз переживает свою молодость, проживает ещё одну жизнь. И эти его слова — они, конечно, исходили из глубины раненого сердца. Я не могу его за это винить.

— Родственники… Они всегда хотят нам только блага. Хоть иногда и понимают его по-своему.

Софи немного помолчала и спросила:

— А твои родственники — где они? У тебя что, правда никого нет?

Точный ответ на этот вопрос скрывался в плотном и густом тумане. В те времена я не знала, что может быть хуже неведения. Но я знала точно — ничто не изматывает сильнее, чем ложная надежда…

… Перед головным обтекателем «Виатора» постепенно вырастал снежно-голубоватый шар. Окоченевшая планета бугристой молочной громадой надвигалась на нас, заполняя собой всё видимое пространство. Я неотрывно глядела на свой родной мир, считанные годы назад ставший могилой для полумиллиарда людей. Рядом никого не было — дядя Ваня и Марк решили, что мне стоит встретиться с Кенгено в одиночестве, если не считать Надюши — бортового компьютера, который в данный момент управлял кораблём.