Книга Удар, страница 45 – Dee Wild

Вновь уловив мои мысли, профессор негромко, почти для себя произнёс:

— В самом центре Млечного Пути настолько ярко, что самые стойкие светофильтры ослепнут. Когда-то, будучи мальчишкой, я смотрел на небо и мечтал вырваться за пределы атмосферы, на просторы. Увидеть новые миры своими глазами. Я хотел почувствовать эти потоки энергии, я думал, что приобщусь к какой-то великой и священной тайне. Но какой смысл в откровении, если не с кем разделить это чудо?

— Неужели вы одиноки, профессор? — вполголоса спросила я. — Столько людей вокруг вас, тянутся к вам, пытаются стать ближе… Эти здоровенные мужики в засаленных комбинезонах – они глядят на вас снизу вверх, как дети на отца.

— О, это так, — кивнул он, и в его глазах мелькнула тёплая искорка. — Но вот смотрю я сквозь стекло на эту вечную красоту и думаю – вот бы показать её внукам. Только вот внуков у меня нет и никогда не будет.

— Иногда приходится выбирать, как оставить о себе память в веках, — осторожно заметила я. — О нас может напоминать рождённый нами человек. А могут – наши поступки. Или воспоминания людей, которые мы оставили в других сердцах…

— Вы имеете в виду, Лиза, как часто о вас вспоминают вообще, как часто при этом – с хорошей стороны, и в вашу ли пользу это соотношение?

— Вы человек науки, вам положено выводить формулы и высчитывать соотношения, — сказала я, провожая взглядом растворявшиеся внизу редкие огни Джангалы. — И у вас это блестяще получается, я успела про вас почитать. Но я немного не о том. Вы выбрали карьеру учёного, посвятили ей жизнь и оставили память в веках. Это ничуть не хуже продолжения рода.

Он снисходительно усмехнулся.

— А вот здесь мне выбора не оставили. — Наступила пауза, густая и звенящая. — У меня была огромная семья. Целая вселенная. Четверо планет-детей, трое спутников-внуков… Все они, включая мою жену, отправились в круиз вдоль Африки. Помню, как супруга уговаривала меня, жаловалась, что детям будет скучно без дедушки… Да и я сам давно хотел куда-нибудь вырваться, только времени не было, работы невпроворот… Они должны были приземлиться в Лиссабоне и сесть на круизное судно, но при заходе на посадку лайнер разбился. Что-то с двигателями… Почти пятьсот человек – и вся моя вселенная среди них…

— Простите… — вырвалось у меня, хоть я и понимала – это бессмысленно. Мне было неловко, хотя он сам начал этот разговор.

— Я тогда на Марсе на ферме под куполом копался… — Мэттлок глядел куда-то в пустоту, его голос стал плоским, отстранённым. — Ко мне подошёл бригадир, положил на плечо тяжёлую, как гиря, руку и сказал: «Вашей семьи больше нет». В тот момент я… отпустил лопату, а вечером и вовсе ушёл из колонии. Больше не смог закапывать. А потом подался в археологи – и стал откапывать… Всё ищу в земле что-то. Может быть, их и ищу… Не знаю, но с тех пор нахожу хоть крупицу покоя только на работе, на раскопках. На работе, которая спасла мне жизнь… Археология – это ведь не поиск прошлого. Это бегство от настоящего, которое умерло.

— Зачем вы мне это рассказываете? — хрипло прошептала я.

— Потому что я знаю вашу историю, мисс Волкова. И знаю, что в этой машине вы единственная, кто меня поймёт. История за историю – это честный обмен.

И тогда нахлынула волна. Запах отцовского одеколона, смешанный с машинным маслом. Мамины руки, перевязывающие ссадину на коленке. Смех брата, когда он впервые поднял меня на закорках… Всё, что я годами замуровывала в бетонный бункер под табличкой «ДО».