Книга Удар, страница 1 – Dee Wild

Рок.

Фатум.

Судьба.

Три имени для одного конвоира. Какого места он заслуживает в мире – этой безостановочной цепной реакции событий, нанизанных на ось времени? В мире, который мы для удобства называем «реальностью». От вращения электрона в атоме сквозь законы физики до гравитационного балета галактик, и дальше, в туманности явлений, перед которыми меркнут и наука, и сон. Всё, чего мы не понимаем, мы называем тайной или чудом, потому что признаться в собственном невежестве – это слишком. Проще обожествить пустоту и поклоняться ей.

Но если время – это тюремщик, ведущий нас по коридору причин и следствий к единственной, известной лишь ему двери, то в будущем его ещё нет. Оно пока не пришло туда, оставляя любой энергии пространство для выбора, будь то направление, точка приложения усилий или шаг вперёд.

Человек измерил всё вокруг выданным ему инструментом познания, и он придумал себе числа. Посчитал реальность – начал диктовать ей свои условия, бросать вызов стихиям, болезням, расстояниям и даже самой смерти.

Он решил, что имеет право не только играть по правилам, но и менять их, и это было его первой попыткой догнать судьбу и заглянуть ей в карты.

Но что такое судьба? Череда случайностей или выверенный до мелочей план неизвестного архитектора? Просто взаимодействие атомов или просчитанный до нанометра проект? Есть ли у неё цель, или она – просто статистический шум вечности? И можно ли разгадать её главную загадку – завтра? Но, что главное – можно ли, вооружившись всего-то мозгом, не просто понять её, а сесть за стол переговоров?..

Всех изобретённых чисел мира не хватит, чтобы посчитать, сколько раз человек подступался к шифру этой загадки или старался её избежать. Иной раз говорят, что от судьбы не уйдёшь. Говорят, что эта, единственная партия проиграна ещё до того, как сдали карты.

Но что, если догнать судьбу, перевернуть стол и потребовать пересдачи?

* * *

… Основательно побитый временем двухместный аэрокар плавно спускался сквозь стратосферу Джангалы на автопилоте. Где-то наверху, на стационарной орбите висел наш транспортный челнок, а внизу разрастался и густо клубился сероватым вспененным молоком грозовой фронт. Вокруг, насколько хватало глаз, мерцал ярко-голубой кокон разреженных верхних слоёв атмосферы, погружая небо над нами в ультрамарин…

Я нанесла на мизинец бирюзовый электролитический лак и удовлетворённо полюбовалась результатом. Мехапротез руки, сверкающий титаном, заиграл новыми красками, тонкий слой бирюзы на механических пальцах сиял под лучами солнца, и я протянула ладонь, ловя отражение той, кем стала. Той, кто может разбить череп или нежно поправить цветок в вазе, даже не переключая режим работы. Оружие с маникюром. Сапёр, который сам и есть бомба.

— Как тебе цвет? — обратилась я к Марку, который развалился на месте пилота, будто весь мир принадлежал только ему. — Огонь, правда? Прямо как циконийский супер-океан.

— Тебе нездоровится? — спросил тот, задрав бровь. — Я начинаю беспокоиться. Сегодня маникюр, завтра – туфли на шпильке, а послезавтра ты вставишь себе силикон и укатишь в закат с каким-нибудь киберпринцем. Я знал, что общество денежных мешков тебя испортит, но чтобы настолько… Три дня на лайнере не прошли бесследно.