Книга Удар, страница 27 – Dee Wild

* * *

Планер вынырнул из тучи, и исторгающий воду грозовой фронт оказался прямо над головой. Внизу расстилалась зелень – не лес, а единый, живой организм из тысячи оттенков – от ядовитой юкки до лаймового, от болотной оливы до ледяного ментола. Я прильнула лбом к холодному стеклу и наслаждалась красками. По зелёному колышущемуся морю тут и там, извиваясь змеями, ползли бурые речушки и ручейки. Это был не пейзаж – это была амнезия. Мир, который забыл, что в нём могут жить люди.

«Зелёное море… Готова поспорить, в его глубинах утонул не один скелет», — подумала я. — «И далеко не все – местные».

— Смотри, — прошептала я. — Планета будто дышит. И переваривает… всё, что в неё попадает.

Марк с чувством, громогласно продекламировал, заставив меня непроизвольно вздрогнуть:

— Я удаляюсь от морей в гостеприимные дубровы, земля мне кажется верней, и жалок мне рыбак суровый – живёт на утлом он челне, игралище слепой пучины, а я в надёжной тишине внимаю шум ручья долины…

— Марк… цитирует Пушкина? — прыснула я. — Ты что, под дверью туалета станции стихи подслушал? Может, сейчас и до Вивальди на расстроенной гитаре дойдём, минуя все стадии идиотизма?

— Это не я. — Он махнул рукой, и жест был не в сторону леса, а поверх него – будто он отдавал честь. — Это – он. Лес. Готов поспорить, ты тоже никогда не видела такой… цельности. Ни единой прогалины. Ни одной уступки. А деревья-то какие вымахали!

Даже с такой высоты зелёные исполины казались огромными. Они переплетались ветвями верхушек, будто многочисленными руками держась друг за друга, и выстилали плотный ковёр, надёжно укрывавший от посторонних бурную лесную жизнь. Тьма, в которой, неровен час, и драконы водятся. С трудом оторвав взгляд от проплывающих под нами просторов, я заметила:

— Навигатор ругается. Дороги отсутствуют, ноль поселений, торжество природы как оно есть. Идеальное место. А главное, людей нет – иначе бы уже продавали билеты на сафари плюс обед.

— Да, после трущоб, заводов и пыли родного Пироса такое буйство красок способно выжечь глаза… Знаешь, этот лес похож на стриптизёршу. Смотреть – одно удовольствие, но лучше не трогать. А то подойдёт какой-нибудь чешуйчатый вышибала, ну и дальше – по сценарию… Ах ты ж!

Словно в подтверждение, глайдер накрыло тенью величиной с ангар. Машина вильнула, бросая меня на стекло, воздух в кабине дрогнул, и я увидела это.

Сквозь обтекатель прямо мне в душу пристально глядел чёрный, обсидиановый глаз размером с ладонь. Без злобы, без голода – но с холодным любопытством существа, которое смотрит на букашку, что дерзнула забраться слишком высоко. Мощный горбатый клюв, стальное многослойное оперение – и стремительное бордовое тело на четырёх многометровых размашистых крыльях широким виражом пронеслось, словно шторм, прямо перед нами. Через секунду птица нырнула вниз и исчезла из виду, а Марк постучал по приборной панели ладонью и с едва заметной дрожью в голосе затараторил:

— Повезло, что не напала, припугнула только, а ведь могла и глайдер перевернуть – вон какая махина крылатая… Акустический отпугиватель ей, что «фу» мокрому тигру… Сейчас бы шваркнула нас вниз, а потом искали бы наши обломки по веткам…

Я всматривалась в зелёное море, над которым, едва не касаясь ветвей, от нас отдалялся величественный силуэт хищного джангалийского паяро. Птица накренилась, уходя ещё ниже, к самым деревьям, и её мудрый чёрный взгляд на миг вновь встретился с моим. Кажется, я поняла этот безмолвный урок: «Ты не хищник. Ты – гость. Не злоупотребляй гостеприимством».