Книга Фамильяр и ночница, страница 11 – Людмила Семенова

— Я сразу так и подумал, как тебя увидел, — прищурился Рикхард. Дана почувствовала, как кровь вдруг прилила к щекам, поспешно отвернулась и стала хлопотать с чаем. Она разлила дымящийся багряный напиток в стаканы с медными подстаканниками, положила на поднос пару пышных кренделей с сахарной пудрой, которые припасла в палатке для мастериц Надежда Тихоновна. Они снова устроились на скамейке, но теперь угощение разделяло их и Дана сочла, что так будет спокойнее.

— Кстати, ты что-то о гуляниях говорил: мол, они тебя забавляют, — напомнила девушка. — А у вас разве по-другому празднуют?

— Ну, в сущности так же, люди-то везде одни, а солнцестояние у северных народов всегда в почете. Эта ночь определяет, будет ли урожай обильным, осень — мягкой, зима — снежной и не слишком лютой. И другие заботы: чтоб дети росли здоровыми, молодые женились и плодились, а старики доживали свой век с покоем и достоинством. В эту ночь важно вести себя правильно, Дана, и заслужить благословение от высших сил. Не думаю, что для этого достаточно купить венок из неловких рук и от холодного сердца, — к тебе это, конечно, не относится, но вот некоторые твои подруги…

— У меня нет подруг, Рикко, нас просто жизнь свела, — возразила Дана. — И наговаривать на них я не желаю: сама же в этом соку варюсь, значит, ничем не лучше. Просто они мне чужие, да и вообще я по сути одна на свете.

— Это в любой момент может измениться, — улыбнулся парень. — У тебя есть душа, Дана, а значит, ты уже не одинока. Но если не боишься, я готов показать тебе кое-что — тогда у нас с тобой появится общий секрет.

— Какое-нибудь заклинание? Обряд? — оживилась Дана.

— Близко к этому, но куда интереснее! Я вижу, ты действительно много лет варилась в одном соку, а это не дело для одаренной колдуньи. Сейчас ты увидишь истинный почет солнцестояния, без которого, вероятно, ночи были бы куда темнее. А если люди не образумятся, то однажды тепло и вовсе может их оставить.

Дана смутилась — речи Рикхарда показались ей какими-то чересчур витиеватыми и мрачными, но еще больше подстегнули любопытство. Поэтому, допив чай, она осторожно взялась за его огрубелую ладонь и они пошли к железной дороге, над которой сгущались лиловые летние сумерки.

По ту сторону железнодорожных путей высилась насыпь, поросшая колосьями и борщевиком, тропинка за ней вела в лес. Из-за местной дождливой погоды земля то и дело размокала, и порой люди возводили нехитрые мостики из бревен, досок или хвороста. Но сейчас почва была сухой, и Рикхард уверенно вел девушку туда, где пахло озерной водой и доносились веселые голоса.

— Ты что, ведешь меня на купание? — сообразила Дана.

— Да, но только на другое, — таинственно улыбнулся северянин, — такое, где ты еще не была.

— И все же стоило предупредить, — нахмурилась девушка. — На меня в последнее время и так свалилось чересчур много сюрпризов.

— Думаю, этот окажется приятным, — ответил Рикхард, отодвигая низко стелющиеся ветки. Оказавшись на развилке, откуда один путь вел к знакомому озеру, а другой — к вросшим в землю старым избушкам, Дана не сразу заметила, что была еще и третья дорожка. Она начиналась в большом овраге и без конца петляла, теряясь меж валунов и зарослей папоротника. Девушка подумала, что без Рикхарда никогда бы ее не нашла, и тут же насторожилась: откуда чужой парень о ней знает?