Книга Вечерний час, страница 27 – Людмила Семенова

— Это уж точно, — заметил Паша. — Я и раньше не раз сталкивался с такой беззаботностью, когда не верят не только словам, но и науке. Люди упускают и симптомы болезней, и технические неисправности, а потом недоумевают, откуда все бедствия.

— Верно ты все говоришь, мальчик, но таков путь мудрых людей. Ничего, к тебе наверняка еще прислушаются, только не опускай руки, — ответила тетя Мириам.

— Я это уже решил, и не уеду отсюда, пока не добьюсь этого. Мне надо убедить людей в городе, где я сейчас живу, что у них опасная обстановка, они постоянно дышат гарью, и вдобавок люди из леса могут когда-нибудь его сжечь. Я уже догадываюсь, что они разводят свои ритуальные костры с какими-то ядовитыми примесями, которые, по их разумению, имеют магический эффект. И чем это может обернуться? Я не могу просто уехать и дальше жить в покое и комфорте.

— Да, все это понятно, — улыбнулась негритянка. — Твой отец тоже был очень упрям. Ты, наверное, хочешь узнать, жив ли он?

— Нет, я все-таки предпочту в это верить, к тому же, он сам просил его не беспокоить. Я знаю, что он бы хотел, чтобы я его отпустил и жил дальше.

— Ты очень славный парень, хорошо, что Тэя тебя встретила.

— Я тоже так думаю, — неожиданно вмешалась Тэя и впервые улыбнулась так же весело, как раньше.

Они простились с доброй женщиной и пошли к Тэе домой. Жилище, в котором обитала ее семья, было чуть более благоустроенным, чем дом Хиллара и Амади, но почему-то казалось Паше менее уютным. Днем здесь, наверное, всегда было очень шумно: окно выходило прямо на стихийный овощной рынок. Но сейчас, несмотря на дневное происшествие, воцарилась тишина, словно тревога, повисшая над городом, не имела адекватной словесной формы.

Мать девушки встретила их у порога и безмолвно кивнула Паше — Тэя успела предупредить его, что она совсем не говорит по-английски, да и вообще очень молчалива. Тем не менее она проводила их на кухню с низким закопченным потолком, поставила перед гостем тарелку с жареным картофелем и грибами и взялась варить кофе. Паша невольно загляделся на то, как женщина поджарила зерна, разбила их в ступке металлическим колышком и поставила кофейник на огонь. Аромат напитка, такой уютный и теплый, окутал помещение, будто укрывая людей от бедствий за окнами.

— А почему ты не ешь, Тэя? — спросил Паша.

— Не лезет, после этого ужасного дня, — призналась девушка. Впрочем, и у Паши совершенно не было аппетита, хотя он уехал из школы не успев пообедать. Зато кофе из глиняных чашечек они выпили с удовольствием. Паша понемногу стал приходить в себя и обратил внимание на чуть щербатую сахарницу, разрисованную ярко-алыми клубничками, явно произведенную в Советском Союзе. Почему-то этот непрезентабельный предмет всколыхнул в нем мысли о доме, которые в этот раз больно обожгли нутро, подобно слишком горячему напитку.

«Да в чем дело?! — тут же одернул он себя мысленно. — Скоро все уладится! Да, здесь случилось несчастье, но в конце концов это жизнь, а не какой-то злой рок, и мы не отрезаны от мира с этой бедой. Все уладится, и тогда...»

Тут Паша запнулся: о том, что будет по другую сторону этого «тогда», он еще не думал. Ему несомненно хотелось домой, к родным людям, но происходящее в Эфиопии вышло за рамки наблюдений и романтических исканий, превратилось в нечто жизненное, чувственное и очень важное, в то, что он уже не мог просто оставить позади.