Книга Жаворонок Теклы, страница 282 – Людмила Семенова

— Да при чем тут это? Мы никогда уже не узнаем, каким он мог быть мне мужем, — сказала Нерина, — Но зачем было вынуждать его возвращаться в Эфиопию? Это же подло! Ведь мы могли бы просто оставить его в покое, дать устроиться в России, найти работу по призванию и хорошую девушку, которая сделала бы его счастливым. А у меня с ним еще могла получиться прекрасная дружба.

При мысли об Оле Нерина вздохнула горько и ожесточенно.

— Неричка, ну как же ты можешь быть такой наивной? — усмехнулась Надежда Павловна, — Конечно, старая мать понимает меньше тебя…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты в самом деле вообразила, что он вернулся в свою Эфиопию? Ну совсем еще дитя, ей-богу… Да что же он, враг себе? Он немного странный, да, но уверяю тебя, что у него хватило ума искать счастья в другом месте. И скорее всего, он давно его нашел где-нибудь в Европе, в объятиях состоятельной, но одинокой и неудовлетворенной немолодой леди. А может быть, и не уезжал дальше Москвы, там сейчас таких тоже хватает. Так что тебе его не стоит жалеть, дочка, он от вашего расставания только выиграл.

— Мама, что ты говоришь? — ахнула Нерина, даже прикрыв лицо рукой.

Но мать поняла ее реакцию по-своему и рассмеялась негромким сдобным смешком.

— Нери, я много раз тебе говорила, что жизнь — штука простая, даже примитивная. Это перед студентами мне приходилось распинаться, а тебе я все говорю как есть ради твоего же блага. Для этого парня было нормой несколько лет зарабатывать на жизнь всего лишь получением удовольствия! Кто от этого отказался бы ради пыльного труда и нудной семейной жизни? Это твой отец почему-то считал, что у него не в порядке с головой, а я желание жить легко и необременительно нахожу более чем здоровым и адекватным. Да что с тобой?

— Мама, это ты ничего не знаешь, — тихо промолвила Нерина, — И не поймешь. Поговори об этом с папой, и передай ему все, что сказала мне сейчас. Я думаю, вы друг друга удивите. Хотя нет, с папой лучше не надо, ему может стать плохо от твоей искренности. А мне сейчас хочется немного побыть одной, прости.

Эта отповедь дочери явно ошарашила женщину. После паузы она ответила:

— Господи, что ты психуешь, Нери, и из-за чего? Из-за какого-то африканского жиголо, с которым никогда больше не увидишься и твое заступничество ему нужно как бананы его стране? Да ты о другом подумай, тебе свой брак сохранить надо! А то смотри, годы у тебя идут, скоро родить точно не сможешь, а очереди из желающих нет. Не задирай нос, пойди помирись с Костей нехитрым способом, подберут ведь мужика скоро!

— Он не рубль, чтобы его подбирали, — сказала Нерина резко и уже по-настоящему зло, — И не смей называть его мужиком!

Женщина даже поднялась со стула, что действительно испугало мать, хотя та, разумеется, не намеревалась выталкивать ее за дверь силой. Надежда Павловна с необычным для ее телес проворством выскользнула из комнаты и Нерина с силой хлопнула дверью о косяк.

Ночью она долго не могла уснуть. На чем держался брак ее родителей, всегда казавшийся ей идеальным? На бесполезных догмах, которые впитали оба, на убежденности матери в том, что все мужчины на свете — это однородная биомасса, которая руководствуется только желудочно-половыми потребностями?

И вскоре Нерина твердо решила уехать. В это время социологические группы активно занимались освоением и познанием жизни русских в республиках бывшего СССР — в связи с изменившейся государственной политикой возврат русского населения на историческую родину и защита его интересов внутри страны и за рубежом стали приоритетными задачами. И Нерина увлеклась работой в Средней Азии, общаясь с людьми разных национальностей и узнавая такие грани жизни, о которых и не помышляла прежде. Вечерами она сидела в гостинице над материалами, слушала для вдохновения свою любимую мелодию из фильма «Господин оформитель», разговаривала с отцом. Тот одобрил ее решение, когда Нерина объяснила ему: «Я не хочу, как мама, до старости возводить кукольные домики, думая, что я живу и вершу судьбы. Айвар сказал мне на прощание, что к жизни надо относиться бережно, и я только теперь поняла, что он имел в виду».