Книга Жаворонок Теклы, страница 278 – Людмила Семенова

И привязанность Паши к этому странному негру казалась ему не вполне понятной, но в целом такой расклад устраивал отчима, особенно когда Айвар стал еще и помогать деньгами. Это заметно улучшало психологический климат в семье: Алексей уже не чувствовал себя в неоднозначной роли источника ресурсов для чужого ребенка, у Паши появился тот, кого он считал отцом, да и Оля как-то просияла.

Мысль предложить Айвару опеку над мальчиком после школы поначалу казалась безумной, однако вскоре Алексей счел, что от этого все будут в выигрыше. Правда, Африка была не лучшим местом для жизни, но с другой стороны Паша сам мечтал жить с Айваром, учиться в Эфиопии и строить там новые города. Увы, поговорить об этом так и не удалось. Только справился бы Айвар с воспитанием сына, если в итоге разрушил даже собственную жизнь? А жена теперь плачет, не спит по ночам и подолгу бездумно глядит в темное окно. И самому так скверно на сердце, и так тягостно смотреть в глаза подросшему пасынку, который с годами все больше становится похож на Айвара…

В конце концов, устав молчать, Алексей все же зашел в полутемную гостиную, где Оля сидела на диване с ногами, укутавшаяся в свой любимый персидский платок. Он осторожно присел рядом и хотел коснуться ее руки, но Оля вдруг сказала:

— Леша, я не хочу в этом году ставить елку.

— Ну что за разговоры, Оленька? — произнес ошарашенный муж, — Мы всегда отмечали по-людски, а теперь вдруг не будем? Перестань, не выдумывай! Это у тебя сейчас какой-то порыв, а потом ты сама будешь сожалеть.

— Да ты же всегда так хотел, — возразила она, — Проведем этот день как все остальные и ляжем спать вовремя, ты каждый год это предлагаешь. Давай мы наконец тебе уступим.

Алексей нахмурился и сказал:

— Нет, Оля, так я точно не хотел.

Однако Оля так двусмысленно усмехнулась, что он сам услышал собственные слова в ином свете. Разумеется, она знала, что муж равнодушно относится к праздникам и прочим семейным развлечениям, что они даже его утомляют, но ему важно, чтобы жена и дети пытались его вовлечь, просили советов и помощи и радовались тому чуть насмешливому снисхождению, которое он оказывает, помогая с елкой и прочими, по выражению Алексея, «танцами с бубном». И он действительно не хотел, чтобы его лишили этой возможности. Но разве это было плохо? Все по-своему были довольны этой традицией: жена и ребята — игрой, а он знаками их доверия и даже какого-то почитания. И только теперь Алексей понял, насколько в действительности это было для него важно.

— Послушай, давай поговорим серьезно, — произнес он, — Это все из-за него? Так может быть, ты наконец объяснишь, что это вообще было? Нет, ну с твоей стороны понятно, допустим, а он? Вот его я в упор не понимаю! Ему все это зачем было нужно — лечить, учить, одевать чужого ребенка, дарить подарки, холить, лелеять, когда так называемый отец за все годы не прислал ни копейки и ни разу не позвонил? Что это было?

Оля взглянула мужу в глаза и, помедлив несколько секунд, промолвила:

— С моей стороны, Леша, были эгоизм и глупость. А с его стороны это была любовь.

— Господи, так я и знал! — глухо застонал Алексей, вцепившись ногтями в щеки. Некоторое время после этого он молчал и Оля тоже боялась нарушить тишину и даже ощутить на себе его взгляд.