Книга Жаворонок Теклы, страница 232 – Людмила Семенова

От родительского ложа Айвар наотрез отказался, хоть на девичьей постели Оли оказалось не так уж удобно. Когда он почти рефлекторно потянулся к карману джинсов, Оля вдруг резко перехватила его руку:

— Не надо!..

— Я тебе покажу «не надо», — почти зло произнес он, но эта злость еще больше распалила неведомое прежде чувство. Наконец она вся была рядом, искренняя, послушная, смелая, и его пухлые темные губы с упоением исследовали нежные полушария ее груди, ласкали их бледно-розовые вершинки, беззащитный живот, родинки на ляжках. Впервые он вожделел женщину всей своей сущностью, не из-за импульсивной телесной реакции на стресс, не из-за выгоды, жалости, бегства от одиночества или вызова собственному отчаянию, — и подспудно думал: «Я же предупреждал, что это плохо кончится, беляночка моя. Я же знал…»

В первый момент она вскрикнула, и хотя Айвар очень за это переживал, пути назад уже не было. К счастью, боль быстро утихла и напряжение спало: он обволакивал ее своим теплом, как огромный ласковый кот, и вместо сильных толчков Оля ощущала лишь приятную заполненность. Он плавно покачивал над ней свое тело, опираясь на руки, время от времени наклонялся, чтобы поцеловать ее щеки, волосы, шею, и нашептывал какие-то диковинные африканские слова. На его плечах и груди выступили бисеринки пота, и Оля осторожно прикоснулась к ним.

— Горячо, — произнесла она тихо и бездумно.

— Если хочешь, я перестану дышать, — ответил Айвар уже почти шепотом, как будто принял это за жалобу.

— Что, навсегда? — улыбнулась Оля, на миг приходя в сознательное состояние.

— Если хочешь, — повторил он.

Наконец Айвар почувствовал, что вот-вот изойдет, и это вызвало прилив неведомой прежде радости, никак не соответствующей банальному облегчению организма. Они сжали друг другу руки, словно сообщники, и тепло разлилось по его телу так, что он невольно вздрогнул и глубоко вздохнул. Оля еще тяжело дышала после того стремительного темпа, который он набрал под конец, ее лицо разрумянилось, тонкая кожа шеи и груди тоже покраснела, глаза были мутными, как и у него.

Придя в себя, они быстро помылись и возвратились в постель: у Айвара после скопившегося напряжения хватило сил только на то, чтобы натянуть плавки. Оля прижалась к нему и он со щемящей нежностью подумал о том, как ему всегда не хватало такой простой чувственной искренности, более пронзительной, чем самые изощренные сексуальные приемы.

— Тебе… ты хорошо себя чувствуешь? — наконец прервал он паузу.

— Да еще как, — ласково сказала девушка, поняв его смущение. — Ты поспи немного, и не волнуйся, будильник я поставлю.

Правда, Айвар проснулся и без будильника и тем не менее чувствовал себя вполне отдохнувшим. Оли рядом не было, но с кухни доносились приглушенные звуки музыки, которую она всегда включала за едой и чаем. Уже одетым он зашел на кухню и увидел ее в том же платье, безмятежно перемывающей посуду. На столе закипал чайник и все выглядело так мирно и буднично, что происшедшее стало казаться Айвару чем-то бредовым. Не зная что сказать, он просто поцеловал ее в губы.

— Чай будешь? — спросила Оля с прежней спокойной улыбкой.

Айвар кивнул и присел на диванчик, продолжая нервно потирать лоб. Она поставила перед ним кружку, от которой шел аппетитный пар.