Книга Жаворонок Теклы, страница 200 – Людмила Семенова

Единственное, что в самом деле иногда смущало молодую женщину, — то, что она порой задавалась вопросом, любит ли она своего мужа или ей просто на данный момент комфортно с ним. И любит ли он ее? Быть может, он просто сделал разумный и сознательный выбор, который основан не на эмоциях, а на поиске надежного и удобного тыла? Они никогда не обсуждали эту тему, и с одной стороны, их обоих все устраивало и жалеть было вроде и не о чем. А с другой…

О любви Нерина до сих пор судила по канонам странных и в основном мрачных стихов и прозы, где это чувство было связано с болью, бессонницей, метаниями между запретным и дозволенным, наслаждением, замешанном на надрыве, «окрашенном кровью». Но никак не со спокойным чаепитием у камина, не с прогулками по осеннему парку или заснеженному заливу, не с цветоводством и не с долгим приятным послевкусием от близости. И даже не с неловким инцидентом в той поездке, о котором Нерина уже вспоминала с юмором.

А когда она давала волю этим неудобным мыслям, ей вспоминалась короткая и яркая история в Аддис-Абебе, с терпким запахом кофе, огнями ночных баров и постыдными объятиями в темной комнатушке, — и вопреки всем доводам разума холодило внутри сомнение: а не было ли в ней «то самое», с запретами, бессонницей и кровью, дающееся один раз, без другого шанса? Не упустила ли она нечто драгоценное ради стабильности, просчитанных перспектив и покоя родителей? И где сейчас этот парень? Подался ли он обратно в порочную и рискованную стезю отчаявшегося хулигана или сумел все-таки переломить судьбу и тоже, как она, зажил спокойной жизнью с подходящим человеком?

Нетрудно догадаться, что Нерина спустя столько лет стала искать встречи с бывшим женихом именно из-за того, что тлеющие угольки этих предательских мыслей в конце концов разгорелись. Но не от скуки супружеского однообразного благополучия, не из-за кризиса среднего возраста, хоть она и была из таких натур, которые особенно ему подвержены, а из-за роковой совокупности нескольких факторов.

Назойливая опека Надежды Павловны, с годами все чаще пугающей дочь, что она развалит семью, если начнет расслабляться, была только половиной беды. Нерина успела понять, что если мать за что-то и боялась, то лишь за собственный покой, который обеспечивал зять, даря путевки на хорошие курорты и в санатории. Однако будучи тихой и послушной дочерью, она держала эти мысли при себе, к тому же, у Нерины было мало других собеседников и с годами ограниченность общения начала вызывать горечь и недовольство собой.

Еще более критической проблемой для молодой женщины стали напряженные отношения с семьей мужа. Первые пять лет брака это не очень проявлялось: свекры были с ней не так чтобы ласковы, но любезны, а на большее Нерина и не претендовала. Но когда появилась весомая причина для тревоги, наружу всплыли все неприятные недомолвки прошлого. Костя пытался урегулировать зреющие конфликты, но это оказалось непросто.

Вступая в брак, Нерина не знала одной детали, а именно — того, что родители жениха после истории с Айваром уже не слишком желали этой свадьбы. Как люди старой восточной формации, связь Нерины с другим парнем (да еще чернокожим проститутом, пойманным с наркотиками) они восприняли как позор и на собственные седины. Прежние подружки сына совсем не отличались строгостью воспитания и кроткими нравами, поэтому Нерина на таком фоне всегда выглядела образцовым вариантом для его семейной жизни — патриархальная жена и невестка, гарант уюта и тишины в доме, преданная своему первому и единственному мужчине. Ради этого семья готова была закрыть глаза на бесперспективность этого союза в деловом плане. Теперь родители стали считать ее такой же, как «все эти», несмотря даже на то, что со слов Кости она выглядела скорее наивной жертвой ушлого африканца, а никак не вертихвосткой. Но сколько они ни советовали сыну подумать еще и обратить внимание на других девушек, он не желал ничего слушать, и родители скрепя сердце благословили брак.