Книга Жаворонок Теклы, страница 142 – Людмила Семенова

— А этот? — вздохнул собеседник и безнадежно махнул рукой в сторону Айвара. — Ты его бицухи видел? Я бы и сам рад, но лучше не связываться, обожжешься! Приехали небось откуда-нибудь из Парижа, видно по фасону. И называть их теперь надо французами, и в рот смотреть, будто это мы здесь дикие лапотники…

— Не угадали, мы из Эфиопии, — сказал наконец Айвар и не смог удержаться от смеха, когда один из парней чуть не подавился пивом. — И в рот нам смотреть вовсе не надо, но за комплименты спасибо.

— Да ладно? — ошалело спросил другой. — А что же по-русски так говорите? Афророссияне, что ли?

— Нет, мы все-таки афро-африканцы, — с хитрой улыбкой отозвалась Налия. — Тут мы выросли, выучились, но теперь живем и работаем в Африке, а сюда просто в гости приехали.

— И кстати, против слова «негры» мы тоже ничего не имеем, — добавил Айвар.

Это слово даже нравилось ему, в отличие от многих земляков, настаивающих на том, что они относятся к отдельной, самостоятельной расе. Айвар не понимал этого пижонства и считал, что «эфиоп» или «африканец» — пресные, формальные слова, обозначающие только то, что ты не француз и не азиат. «Чернокожий» — тоже не несет никакой эмоциональной нагрузки. А вот «негр» — совсем другое дело. Это не просто раса, а отдельное культурное и чувственное понятие, проникнутое болью нищеты и рабства, романтичными нотками джаза и чечетки, суровым воздухом американского Гарлема, таинственной магией вуду, солнцем и ароматами прекрасных южных цветов, фруктов, кофе и соуса табаско. Таким красочным наследием стоило бы гордиться, а не брезговать, как думал Айвар, сожалея о непонятливости и черствости своего народа.

Московские парни оказались хоть и болтливыми, но добродушными, и супруги еще долго обсуждали с ними текущую обстановку в России и терпеливо отвечали на всякие причудливые вопросы об Африке. А на следующий день им предстояло садиться в поезд — курс лежал на Северную столицу.

В Питере супругов ждали старые товарищи, у которых за эти два года тоже произошли важные события. Оля вскоре после свадьбы родила дочку, которую в честь бабушки назвали Аней, а Митя Амелин, с которым она продолжала дружить, за эти годы женился на девушке, с которой познакомился на почве социальной активности. Она работала дизайнером и пиар-технологом и очень помогла в продвижении его публицистических проектов. Айвар часто переписывался с Митей и они обсуждали культурный фон России и Африки. Тот успел набраться знаний о том и другом, так как много колесил по миру со своими репортажами. По его словам, только занявшись любимой работой, он начал жить по-настоящему.

Оля предложила отметить прошедший праздник еще раз в домашнем кругу, на даче, и Айвар с Налией с удовольствием приняли приглашение, привезя к столу редких фруктов, банку мадагаскарской икры, жгучего соуса широ в плетеном кувшине и бутылку вина из эфиопских виноградников.

Дом, где в каникулы отдыхали Северцевы, двухэтажный, оборудованный всеми благами, прятался в небольшом лесочке и снаружи отличался какой-то немного сказочной, детской уютностью. Сейчас вокруг лежал снег, но Оля сказала друзьям, что летом здесь изумительно цветет жасмин, пахнет липами и созревает необыкновенно сочная малина. К ее удовольствию, здесь не приходилось возиться в огороде, как в юности на родительской даче.