Книга Жаворонок Теклы, страница 11 – Людмила Семенова

Ей казалось, что она не радовалась жизни с тех пор, как прошло детство — в университете девушка чувствовала себя подобно карлику в «Дне рождения Инфанты» Оскара Уайльда, который попал из родного леса в королевский замок и там впервые увидел в зеркале те уродства, о которых прежде знали все, кроме него. Нерина избегала сборищ, в институтской столовой обедала отдельно, в разговорах ограничивалась дежурным обменом фактами и данностями. Но к учебе она относилась серьезно и давно хотела работать в международных проектах, направленных на распространение в мире русского языка и популяризацию российской «мягкой силы».

Дома, в Питере, осталась ее маленькая, немного странная комнатка, полная вышивок, расписанных ваз, авторских новогодних украшений. Все это Нерина творила легко, предпочитая мистические образы, близкие к мифологии и космосу. И порой она думала, что создать собственный мир ручным трудом легче, чем приноровиться к настоящему.

А еще там остался Костя Ким, который тоже появился в ее жизни неожиданно, и именно тогда этот уютный мир стал трескаться, будто старая елочная игрушка. Нерина до сих пор была уверена, что все это затеял отец, — Андрей Петрович Ли всегда жалел, что в нынешней России не принято подбирать супругов детям заблаговременно. Но он старался культурно и аккуратно знакомить Нерину с молодыми людьми, которые устраивали его семейным положением, образованием и финансовыми перспективами. Ни сироты, ни выросшие с одним родителем в его глазах не были надежными с морально-психологической стороны. А также отец трезво оценивал пробивные способности Нерины и хотел, чтобы она спокойно училась и работала «для души», а не за кусок хлеба «по акции».

Национальность молодого человека была не слишком важна, но зато другое условие не подлежало компромиссам — он должен был быть коренным петербуржцем, пусть Андрея Петровича и назвали бы за это зарвавшимся снобом. Слишком много ему довелось услышать жалоб от знакомых, сослуживцев и соседей на новоиспеченную родню из провинции, которую пришлось принять вместе с зятем или снохой, их нравы и порядки. Да и тревогу за квартирный вопрос никто не отменял. Себе и своей жене он категорически не желал такой судьбы.

Однако нашелся молодой человек, который сам попросил Андрея Петровича познакомить его с дочерью, и это и был Костя Ким, парень из очень состоятельной и уважаемой семьи питерских корейцев. Его родителей Андрей Петрович знал давно, и хотя дружбы домами у них не было, помнил Костю мальчиком, когда тот был похож на восточную фарфоровую куколку, но уже прямо, без всякой робости смотрел старшим в глаза.

Юноша объяснил ему, что видел Нерину на Рождественском балу для лучших студентов, стилизованном под дворцовые ассамблеи. Там девушка выступала в культурной части программы, рассказав о легендарной свадьбе в Ледяном доме и прочих ужасах, творившихся внутри роскошных интерьеров под приснопамятные «вальсы Шуберта». Стиль изложения, близкий святочным потешно-жутким рассказам, неожиданно впечатлил Костю, и после бала он попытался взять у Нерины номер телефона, но она поспешно ретировалась. На самом деле юноша тоже привлек ее внимание на балу с первого взгляда, когда, облачившись в шикарный черный смокинг, «забыл» о галстуке-бабочке и о благопристойной прическе. Позже Костя сознался ей, что «фейсконтроль» он прошел в положенном виде, но потом сразу же распустил волосы и сунул галстук в карман.