Книга Жаворонок Теклы, страница 102 – Людмила Семенова

Но он промолчал, до тех пор, пока она не прижалась к нему, благодарно целуя его губы и щеки. Тут накопившиеся и оледеневшие внутри от душевного напряжения слезы наконец пролились из его глаз, унося с собой соль многолетней тоски и снимая все внутренние запреты на чувства.

С этого момента жизнь Айвара расцвела совсем новыми красками. Всю неделю после первого свидания они с Налией то и дело перезванивались, особенно по вечерам, и делились впечатлениями о том, что происходило вокруг, даже если речь шла о каких-нибудь уличных торговцах или музыкантах. А перед следующими выходными, когда Айвар уже вернулся с работы в свою съемную квартиру и собирался немного прибраться, в дверь неожиданно постучали. С удивлением он увидел на пороге Налию, одетую в простой спортивный джемпер и джинсы. В руках у нее была объемная сумка.

— Привет! — беззаботно сказала девушка. — Знаешь, а мне тут захотелось блинов напечь. Как у тебя здесь с плитой?

— Привет, Налия. Блины, конечно, дело хорошее, но я что-то не понял: а у себя дома ты не можешь? И кстати, я вроде не говорил, где живу.

— Ну, у меня есть источники, — невозмутимо ответила Налия и, воспользовавшись его заминкой, вошла внутрь. — И кто же ест блины в одиночестве? Это даже как-то неприлично! Тебе как больше нравится? У меня тут все с собой: и икра, и рыба, и варенье — я сразу два захватила, вишневое и яблочное…

— Яблочное варенье в Африке? — удивился Айвар, даже забыв о странности ее визита. — Этого я точно тут давно не пробовал! От тебя скорее стоило ожидать какого-нибудь дуриана или драконьего глаза.

Девушка, распаковывая продукты, засмеялась:

— Скажешь тоже, Айвар! Ты просто не видел, как на это варенье набрасываются ребята из подшефных школ. Они его называют «золотым». Вот я специально для них его и привожу из России. На всякие драконьи глаза они, может быть, и смотреть не станут!

За разговорами Айвар и не заметил, как Налия умело напекла блинов на электроплитке и накрыла маленький столик. Его жилье показалось ей очень уютным, хоть и скромным. Квартира располагалась на последнем этаже довольно высокого для Аддис-Абебы бетонного здания и состояла из крошечной кухни и комнатки мансардного типа. Под скошенным потолком было большое окно, из которого виднелась одна из самых оживленных улиц, и по ней сновали машины, а вдалеке сияли огни гостиниц и купола церквей.

С собой, как выяснилось, Налия принесла еще и пару расписных бокалов в подарок и поставила их на стол, который выглядел уже совсем по-праздничному.

— У меня здесь только сок и медовая вода, — заметил Айвар, доставая бутылки. — И все-таки объясни, Налия, почему именно блины? Если это предел твоих кулинарных способностей, то проще было бы заказать еду из ресторана.

Он не намеревался ее задеть: в Эфиопии у зажиточных горожан было принято иметь прислугу и молодые женщины в таких семьях часто вообще не умели готовить. Однако Налия с пониманием кивнула и заявила:

— Тут ты ошибаешься, Айвар: меня мать с детства приучала к самостоятельности. Я потом сама их с отцом встречала с работы к ужину: и картошку с курицей жарила, и оладьи пекла. Мама часто говорила, что когда-нибудь это может пригодиться, и оказалась права. Она ведь родилась в простой семье и тоже все умеет делать сама. А папа по выходным, если был дома, сам готовил кытфо. Он считает, что только мужчина способен порубить и поперчить сырое мясо так, чтобы оно не превратилось в нечто склизкое и сохранило «живой вкус».