Книга Декаданс, страница 62 – Людмила Семенова

Записку девушка тут же порвала, больше из предусмотрительности, нежели из гнева, — ее содержание она и так быстро запомнила наизусть, а оставить у себя такую улику было опасно.К коробочке Полина не притронулась, так и бросив ее на тумбочке, поспешно оделась, собрала свой немногочисленный багаж и покинула комнату.

Сдав ключ, Полина некоторое время сидела в вестибюле и боялась поднять глаза. Почему-то ей казалось, что персонал смотрит на нее так же понимающе, как повидавшие виды горничные в тех самых мотелях. Мысли бестолково бродили без всякой связи и цели, голова немного болела и кружилась. Хотелось только вырваться на свежий воздух и навсегда покинуть это место, ни с кем не прощаясь, не обмениваясь дежурной бессмыслицей, не изображая желания увидеться когда-нибудь еще. Так, как это сделал Алик.

Неожиданно Полине пришло в голову занести номер Алика в черный список, но она тут же одернула себя: была в этой мысли какая-то глупая иллюзия, что он попытается выйти с ней на контакт. «А он не станет, — заключила девушка. — Все равно что эффектно сжечь свои студенческие этюды назло музеям и коллекционерам, которые в них не нуждаются. Все, хватит грез и драматических жестов, детство прошло, Поля».

И когда появилась возможность уйти из пансионата, она сразу отправилась к станции, чтобы сесть на ближайшую электричку. Днем Полине позвонила удивленная Катя — та рассчитывала, что в город они отправятся втроем чуть позже. В оправдание Полина вымолвила что-то невнятное: ей хотелось только забыть об этой поездке как можно быстрее.

Однако забыть ей было не суждено, и это выяснилось довольно скоро. Примерно месяц-полтора спустя Полине стало нехорошо на работе — внизу живота появились режущие боли, которые даже отдавали в спину и грудь. Когда она попыталась встать со стула, спазм, как ей показалось, прострелил все тело. Полина, подавив стон, опустилась обратно на стул.

— Поленька! — обеспокоенно воскликнула Анна Ивановна, заметив, что с девушкой происходит что-то ненормальное. — Тебе плохо? Что болит, живот?

— Да, — через силу ответила Полина. — Вот здесь, очень сильно, будто ножом ткнули.

— Точно, — сказала женщина, подойдя ближе и внимательно посмотрев ей в лицо. — Господи, ты же вся белая, и испарина вон выступила... Потерпи, Поленька, еще чуть-чуть, я сейчас же в «Скорую» позвоню.

Полина постаралась взять себя в руки и принять более-менее терпимое положение. Но ей стало еще страшнее, когда она почувствовала, что по ногам потекло что-то горячее. Потом вдруг стало очень холодно и сознание понемногу заволоклось пеленой забытья.

Приходить в себя девушка стала уже в больнице, понемногу возвращаясь к жизни — слыша четкие и сухие слова медиков, видя кусок унылого пейзажа за окном, ощущая приторный, ни с чем не сравнимый запах недугов и лекарств. Родителей к ней пустили только спустя некоторое время после экстренной лапароскопической операции, и тогда уже Арина Юрьевна объяснила дочери все случившееся. Попытки врача толком поговорить с девушкой не имели успеха из-за ее душевной вялости.

Оказалось, что у Полины была внематочная беременность, которая повлекла разрыв трубы, внутреннее кровоизлияние и шок. Жизни девушки, к счастью, уже ничто не угрожало, но вот с последующим репродуктивным здоровьем пока все было неясно.