Книга Декаданс, страница 35 – Людмила Семенова

— Ну, это объяснимо, — иронично ответила Полина. — Законы природы никто не отменял, Алик.

Парень вздохнул и сказал:

— Как бы то ни было, в тот момент это оказалось благом, Поля. Я не стану вдаваться в подробности: говорить об Инге плохо просто не по-мужски, а если говорить только хорошее, так непонятно будет, с чего я ей изменил...

— Мне это уже непонятно, — тихо отозвалась Полина, встала и подошла к окну.

— Поля, прости, пожалуйста, — нервно заговорил Алик и обнял ее сзади за плечи. — Не надо прислушиваться к тому, что я сейчас болтаю, я ведь уже успел принять! На самом деле мне хорошо с тобой именно потому, что ты не учишь, не воспитываешь, не выполняешь миссию по спасению неудачника, а просто любишь.

— Да, Алик, — вздохнула Полина, собираясь с мыслями. — Послушай, тебе надо успокоиться. Может быть, я разогрею что-нибудь на ужин?

— Нет-нет, что ты! Я на еду сейчас и смотреть не могу. Вот если кофейку сваришь покрепче, не откажусь.

Полина исполнила эту просьбу и подала Алику кофе в его любимой большой кружке. Осторожно глотая обжигающий напиток, парень сказал:

— Послушай, Поля, мне жутко неудобно, что я вот так испоганил нам вечер. Прости, если сможешь...

— Ничего страшного, — тихо ответила девушка, налив себе чаю с лимоном. — Что-то часто ты просишь прощения, Алик. Успокойся, мне все это время было очень хорошо с тобой, и не думай, будто ты мне что-то должен.

Алик как будто хотел что-то сказать, но так и не решился и снова устремил взгляд в кружку.

— Тебя можно сейчас оставить одного?

— То есть? Можно, конечно, а почему ты спрашиваешь? — удивился он. — Неужели ты думаешь, что я с собой сделаю что-то криминальное? Не бойся, инстинкт самосохранения у меня пока еще работает.

— Да что ты! Я думаю, что тебе сейчас нужно как следует выспаться, а потом, на свежую голову, привести в порядок и себя, и мысли, — решительно сказала Полина. — Не надо больше тяжелых разговоров, Алик. Я уверена, что завтра все уже будет представляться тебе в более ясном и обнадеживающем свете: ведь ты, в отличие от своего папы, понимаешь, что живешь неправильно. Значит, все еще можно изменить.

— Ладно, Поля, спасибо тебе, — тяжело вздохнул юноша. — Золотое у тебя все-таки сердце.

Он проводил ее до входной двери, и спускаясь вниз по крутой лестнице, Полина почему-то ощутила внутри какой-то противный колючий комок. Ей вдруг показалось, что больше она не вернется в эту уютную и немного мрачную квартиру, да и вообще переступила ее порог лишь волей какого-то странного, необъяснимого, капризного случая, и настало время принять этот факт.

Кульминацией этих мрачных мыслей оказались слова, которые донеслись до Полины уже на улице, у дверей, произнесенные очень знакомым игривым голосом, в котором простодушие странно сочеталось с хитростью:

— Да неужели это ты, Поля?

С изумлением Полина увидела перед собой Катю Савелкину. Та смотрела на нее с каким-то странным интересом. Улыбка Кати была так же ослепительна, как ее нарядное летнее пальто лимонного цвета, и в то же время не сулила, на взгляд Полины, ничего хорошего.

— Здравствуй, Катя, — хмуро ответила девушка, понимая, что ей не удастся быстро отделаться от незваной собеседницы.

— Привет, Полина. Ну ладно... — начала Катя и в ее голосе вдруг проскользнуло что-то вроде беспокойства. — Если не возражаешь, я спрошу напрямую: ты у Алика была?