Книга Декаданс, страница 32 – Людмила Семенова

— Ты, может быть, не поверишь, но мне вполне хватает того, что есть, — мягко ответила Полина, прижимаясь к нему. — Алик, я очень не хочу, чтобы ты портил себе жизнь, поэтому приму любой твой выбор. Единственное, что тебе стоит знать, — если ты женишься на Инге, мы с тобой окончательно расстанемся, причем не сможем быть даже друзьями. Ты не думай, что это условие или шантаж, просто я не смогу иначе. Я всегда буду помнить о тебе только самое светлое и доброе, но из своей жизни мне придется тебя исключить. Прости, если рассчитывал на что-то другое.

— Это ты меня прости, — сказал Алик и почему-то нахмурился. — Конечно, я прекрасно тебя понимаю, любая уважающая себя девушка в подобной ситуации поступила бы так же.

Затем молодой человек поднялся, надел футболку и штаны (по мнению Алика, нагота была уместна только в постели и ванной) и достал из ящика стола маленькую лакированную шкатулку.

— Посмотри, Поля, — произнес Алик ласково, но неуверенно. — Я очень хотел сделать тебе какой-нибудь подарок своими руками.

Полина осторожно открыла шкатулку, похожую на миниатюрный сказочный ларчик, и увидела брошь из эмали, в виде кустика ландышей, пробивающегося сквозь надтреснутый осколок асфальта. Эмаль в точности имитировала текстуру бутончиков, глянцевых листьев и шероховатого серого грунта.

— Господи, какое чудо, — тихо промолвила Полина без капли наигранности. — Спасибо, Алик, я даже не предполагала, что ты умеешь делать такие вещи. Кажется, за эти дни я узнала про тебя больше, чем за все время учебы!

— Да, умею, — невольно приосанился Алик. — У меня мама когда-то подрабатывала ювелиркой, точнее даже бижутерией, и я иногда у нее был вроде подручного. Изделия были из дешевых материалов, но мама сочиняла такой крутой дизайн, что на них всегда находились покупатели. Это было неплохое подспорье. Впрочем, ладно, это не самая интересная тема...

— Ты что, сделал ее специально для меня? — спросила Полина. Алик кивнул и погладил ее по плечу.

— Примерить не хочешь?

Девушка накинула блузку, приколола брошь возле воротничка и непроизвольно залюбовалась своим отражением.

— Но почему именно ландыши? Неужели это тебе песня «Городские цветы» навеяла? Ты же говорил, что любишь абстрактные мотивы.

— Ну, песня тут уж точно ни при чем, — рассмеялся Алик. — Просто ландыши расцветают в мое любимое время года и с детства ассоциируются у меня с чем-то прекрасным. А на таком суровом фоне они выглядят еще более нежными, правда?

Не дожидаясь подтверждения, он присел на подлокотник дивана рядом с Полиной и добавил:

— А что касается абстрактных мотивов, то знаешь, Поля, я ими, так сказать, не от хорошей жизни увлекся... Понимаешь, что я имею в виду? У меня рано начались проблемы (тут Алик постучал себя по шее), и я стал искать себя в каких-то иллюзорных мирах. Так всегда бывает, когда тебе становится неловко за свою реальную жизнь, за свое истинное «я». Люди, у которых внутри нет раздрая, никогда не тяготеют ко всяким безумным жанрам и недожанрам, они любят милые морские пейзажи, натюрморты с цветами и бабочками, семейные портреты и котиков. И это и есть нормальная жизнь, Поля.

Девушка смущенно улыбнулась: его искренность глубоко тронула ее. Она всегда удивлялась тому, что Алик откровенно и без всякого жеманства оценивал свое пристрастие, — это давало надежду, что он еще способен серьезно думать о будущем в отличие от тех пьющих людей, которые упорно не желают признавать проблему.