Книга Декаданс, страница 27 – Людмила Семенова

— Алик, пусти, — прошептала Полина, попытавшись высвободиться. — Ужасную ошибку ты совершаешь именно сейчас, когда говоришь мне все это. Если ты не хотел жениться на Инге, то обязан был сказать ей об этом раньше, а теперь все, поздно посыпать голову пеплом. Я не знаю, что на тебя сейчас нашло, но просто прошу: остановись!

— Да, Поля, я не спорю, что с Ингой показал себя полным мудаком, — ответил Алик уже спокойнее, ослабив свое объятие. — Но главное не это. Ты же не сказала мне, что я тебе не нужен или неприятен, а все остальное сейчас неважно. И я сам знаю, что тебя тоже ко мне тянет, давно знаю! Разве ты забыла про Мексику?

— Зачем, Алик, — промолвила Полина уже совсем слабым голосом, чувствуя, как ее сковал страх, смешанный с восторгом.

Он снова крепко обнял ее, но теперь в этом было гораздо больше нежности. Полине уже совсем не хотелось противиться и она потянулась навстречу его губам. Городской шум внезапно исчез, будто их отгородило от всего мира стеной из вечернего сумрака.

Остальное Полина фиксировала как-то бессознательно, полностью доверившись действиям Алика и неожиданно найдя это чувство прекрасным. Он вызвал такси и отвез ее к себе домой, коротко пояснив, что родители уехали в санаторий, поправлять здоровье отца перед грядущим событием. Девушка смутно догадывалась, что путевки оплатила Инга, но сейчас ей до одури не хотелось изводить себя такими мыслями. Сама она по дороге позвонила матери и сказала, что на работе неожиданно возникли дела. Мероприятия в «АлИн» частенько бывали спонтанными и затягивались допоздна, и в таком случае Полину всегда кто-нибудь подвозил.

Но когда они переступили порог квартиры Алика, Полина вдруг почувствовала небывалую отрешенность и свободу. Нет, они не набросились друг на друга еще в прихожей, как в пошлых фильмах и романах, и непременного ритуала с грубым сдиранием одежды тоже не последовало. Напротив, Алик очень аккуратно снял кардиган с плеч девушки и положил его на банкетку, а затем деликатно обнял ее за плечи. Оба чувствовали особое очарование этого мгновения и не хотели его портить излишней поспешностью.

В комнате Алик зажег приглушенный свет, присел на диван, застеленный персидским пледом и несколькими пестрыми подушками с бахромой, и поманил Полину к себе. Она присела к нему на колени так, что они оказались лицом к лицу, и с неожиданной смелостью обвила руками его плечи и шею. Алик стал снова уверенно целовать ее губы, зарываться в волосы и шептать ласковые слова, от которых Полина совсем утратила самообладание. В комнате пахло сухой травой и кофейным зерном, которые в семье Алика было принято перемалывать на древней, насквозь закопченной ручной мельнице.

Интуитивно поняв, что парень не хочет сам форсировать процесс, Полина стала расстегивать пуговки своего платья. Страх уже совсем ее покинул, даже несмотря на предстоящую боль. Платье соскользнуло на пол и Алик вслед за ней снял с себя футболку. Они соприкоснулись открытой кожей и Полине вдруг стало радостно и в то же время неловко. Никогда она еще не испытывала такого глубокого чувства доверия и понимания, при котором не нужны никакие слова.

Алик помог Полине лечь на широкий диван, затем принес плотное полотенце из ванной и подстелил его под спину и бедра девушки. Он предоставил ей самостоятельно снять белье, затем сделал то же самое и осторожно лег сверху, глядя ей в лицо и спокойно, ободряюще улыбаясь. Не ощущая излишнего внимания на интимных частях тела, Полина совсем успокоилась и позволила себе просто наслаждаться его ласками и поцелуями, от которых лицо, шея и плечи становились влажными и горячими. Когда он стал поглаживать ее грудь и живот, она уже совсем осмелела и притянула юношу к себе, целуя в ответ губы Алика, шею, щеки, которые слегка кололись успевшей нарасти щетиной.