Книга Декаданс, страница 12 – Людмила Семенова

И вот назревало нечто похожее, хотя Полина почему-то чувствовала себя иначе, чем тогда. У нее не то чтобы появились какие-то надежды на Алика, но его связь с Ингой уже не казалась такой незыблемой. Порой девушке казалось, что отношения Алика и Инги держатся именно на конфликтах, вечном напряжении и даже его дурном пристрастии, будто они взаимно подпитываются каким-то нездоровым вдохновением. Вроде бы они нуждались друг в друге, но не как любящие парень и девушка, а как противоречивые творческие натуры, тянущиеся к саморазрушению. А простые, понятные, обывательские радости вроде общего дома, свадьбы и воспитания детей никак не вязались с их союзом.

Зато Полина искренне мечтала именно о такой радости, и порой ей казалось, что мысли Алика созвучны с этим. Поэтому она все чаще думала, что работа у Инги может привести ее к чему-то очень важному и судьбоносному. Вдруг она угодила в этот переплет по некой потусторонней воле? И у нее есть еще шанс оказаться в жизни Алика кем-то иным, нежели безмолвным и страдающим наблюдателем?

В понедельник Алик появился на работе бледным и хмурым, из чего Полина сделала вывод, что выходные для него прошли неспокойно. Отметившись в журнале, парень вдруг подошел к ней и заговорил вполголоса, будто желал поведать о чем-то секретном:

— Представляешь, Поля, — сказал он, — Инга таки взялась обрабатывать пациентов из психбольницы, даже с юристами успела поговорить. Она во что бы то ни стало хочет выпустить к осени целый музыкально-поэтический перфоманс, на тему безумия в искусстве и в быту. Ну ты же знаешь, как у нас проходят эти перфомансы, — какофония вместо музыки, конвульсии вместо танцев и кляксы вместо декораций. Пока смотришь, сам с ума сойдешь! Ё-мое, стоило ли ради этого на художника учиться...

— Кстати, ты мне никогда не говорил, чем мечтаешь заниматься, — вдруг осенило Полину. — Тебе нравилась книжная графика?

— Да не то что бы! Вообще-то я декоратором-сценографом хотел стать, но родители настояли на кафедре графики: мол, театральное искусство все равно на последнем издыхании, а с навыками компьютерного дизайна нигде не пропадешь, да и бумаги на наш век хватит. Вон дамские романы в мягких обложках выходят вагонами, и на каждой намалеваны цветочки, птички, пироженки... Так что, Поль, имей это в виду, если надоест под крылом у Инги работать.

Он усмехнулся, впрочем весьма добродушно.

— Ладно, что было то прошло, — заговорил Алик после паузы. — Я что хотел сказать: скоро как раз приедут те, кого Инга выбрала для своего «кастинга». Не одни, конечно, с опекунами и представителями интерната. Те клянутся и божатся, что пациенты ни разу мухи не обидели, но мне это все равно не нравится. В общем, я просто предупреждаю, чтобы ты не удивлялась, когда они явятся.

— А ты этих пациентов уже видел?

— Ну да, Инга мне еще там, в Зеленогорске, сказала. Несколько девчонок с аутизмом, они вроде и вправду мирные, да и слабенькие на вид. И еще один мужик с задержкой психического развития, я даже не понял, сколько ему лет. Рослый такой, жилистый, и очень сильный, хотя с виду и не скажешь. Думаю, он одной рукой такой вес вытянет, какого я и двумя не подниму.

При этих словах Алик даже нервно дернулся. Впрочем, тут подошли Катя с Ясминой и он вкратце передал им то же самое. Когда люди из интерната приехали, Полина вместе с другими девушками предпочла скрыться в мастерской и разглядела их только мельком. Они полностью соответствовали описанию Алика, и если у трех молоденьких девушек не было никакого болезненного налета, кроме сильной застенчивости, то парень показался Полине угрюмым и злым. Но по словам Инги, никто из пациентов не был замечен ни в каких нарушениях порядка. Две девушки были дочерьми каких-то маргиналок, которые бросили их еще в роддоме, а остальных в спецучреждение отправили семьи, когда психические нарушения стали ярко проявляться.