Книга Не подавай виду, страница 166 – Людмила Семенова

А кроме того, Илью тревожила одна странная и неотступная мысль. Он еще раз поговорил с Анной Георгиевной, которой уже стало получше, и та сказала, что все процедуры для нее прошли как во сне и она даже ничего толком не могла припомнить. Илья сам не знал отчего, но ему вдруг пришло в голову: а что если его покровители как-то вмешались, когда Лена действительно была на грани этого жуткого шага? Удержали и спрятали, отвели всем глаза, для видимости оставив самоубийство совсем другого человека — ведь лицо пострадало до неузнаваемости, — и она еще сможет вернуться, когда ее душа излечится и окрепнет?

Да, эта идея выглядела безумной, но разве мало безумного стряслось с ним в последнее время? Разве он поверил бы лет пятнадцать назад, что попадет в такую историю? Духи редко помогают людям просто так, но она любимая женщина их нынешнего проводника и возможно, мать будущего, а это совсем другое дело.

И главное, Илья чувствовал боль, но не ту густую черную ауру, которую запомнил со смерти отца, говорящую о неотвратимом. Он не знал, сколько в этом ведьминского чутья, а сколько — отчаянной надежды, и поэтому не собирался ничего проверять, затевать экспертизы и мучить своими домыслами Яна и ее мать. Пусть все идет своим чередом, но он будет верить и дожидаться. Ему уже стало легче, когда он понял, что решение навредить ему Лена принимала наполовину в дурмане, а потом смогла его стряхнуть. И даже если они никогда не будут снова вместе, ему хватит и ощущения, что она где-то есть на свете.

А к Анне Георгиевне в любом случае предстоит наведаться и помочь ей справиться с горем. Да, он не умеет исцелять, но хоть немного остудить душевную боль, чтобы она не так давила на уставшее немолодое сердце, ему вполне по силам.

Затем Илья снова собрался в дорогу, так как хотел добраться до поселка, где жил Ян, пока еще не совсем стемнело. Он вспоминал, как сын бежал к нему со всех ножек, если ему удавалось самому забрать его из детского сада, как они подолгу болтали по телефону, когда Ян был в лагере, как дарили друг другу подарки, как устраивались прямо на полу и листали журналы, играли в «настолки» или понарошку боролись. И знал, что этого они никогда не позволят у себя отобрать, даже если изменятся.

Снегопад больше не беспокоил и вскоре впереди показались огни станции. До пансионата отсюда было не так уж далеко и Илья еще мог успеть к ужину, а потом посмотреть с Яном кино и наутро собираться домой.

Однако едва он ступил на платформу, вдали мелькнула знакомая ярко-красная куртка и золотистый растрепанный затылок. Едва не выронив сумку, Илья бросился к сыну и подхватил его на руки.

— Папа, ну ты чего? — смущенно проговорил Ян, вцепляясь в плечи отца и отводя взгляд.

— Ты зачем сюда один пришел? Кто тебя отпустил? — выпалил Илья и хотел добавить еще что-то суровое, но тут до него дошла вся странность происшедшего.

— А откуда ты вообще узнал, что я приеду? — спросил он, посмотрев сыну в глаза. Илье стало слегка не по себе, хотя он не желал в этом сознаться и все еще старался подобрать какое-нибудь приемлемое объяснение.

— Пап, ну не смотри на меня так, — сказал Ян, и Илья почувствовал, что голос у мальчика болезненно дрогнул. — Я боюсь заплакать, а мне нельзя, я ведь уже большой.