Книга Не подавай виду, страница 163 – Людмила Семенова

Она кое-как сползла с кушетки, будто дряхлая старуха, тут же ободрала колени о каменный, ничем не застеленный пол, затем поднялась и добралась до двери. Собака по команде Ильи освободила проход и улеглась у его ног, а он безмолвно наблюдал за женщиной. Его лицо выражало не больше интереса, чем если бы он смотрел на муху, бьющуюся в окно.

Наконец Света вышла за дверь и ступила прямо на снег, который вонзился в босые ступни будто битое стекло. Холодный воздух ударил в грудь, сердце толкнулось о ребра и на секунду притихло. Кое-как собравшись с мыслями, Света поняла, что единственным источником света в окрестностях является небольшое окно в кафе, откуда она только что выбралась. Безлунное небо нависало черной пеленой над заливом, превратившимся в бескрайнюю снежную равнину, но ничто на свете не могло заставить ее вернуться к страшному месту, и она побрела наугад. Сначала ноги жгло от холода, затем она почти перестала чувствовать боль и переставляла их на автомате. Понемногу запал уходил, ей все больше хотелось просто лечь и не шевелиться, впасть в блаженное и безболезненное забвение, но она из последних сил одергивала себя.

Вдруг Света почувствовала под ногами гладкую и скользкую ледяную поверхность и сообразила, что пошла в обратную от шоссе сторону. Резко развернувшись, она споткнулась, тут же разбила колени о лед и услышала сухой треск. Она успела подумать, что в такой холод лед не должен ломаться, но тут он прогнулся, осел под ней будто размокший картон, и женщина погрузилась в студеную воду. Та мгновенно сковала ее по рукам и ногам, будто янтарь, в который угодила бабочка. Света постаралась вдохнуть, но все нутро забилось мокрой ватой, и она лишь тратила остатки сил.

Вдруг ей показалось, что из темноты появилась чья-то рука, которая неспешно и аккуратно прикрыла ее нос и рот. Последний раз Света напрягла измученные легкие, попыталась отбиться, но грудь и шею расперло до невыносимой боли, а во рту появился соленый кровяной вкус. Через секунду лишившийся кислорода рассудок отключился, и боли от разрыва сердца Света уже не почувствовала.

Наутро в коттедже случился пожар, который позже квалифицировали как бытовое возгорание от утечки газа. В выгоревшем доме не обнаружили ни одного человека.

Илья еще немного постоял у двери, всматриваясь вслед исчезающему женскому силуэту, хотя ночная мгла почти полностью поглотила спящий залив. Затем он вернулся в «предбанник» и подошел к стойке.

У него оставалось здесь одно нерешенное дело: настоящий кусок ткани со следами крови лежал в кармане джинсов, а вместе с ним — чужая тайна, семейная тайна. Где-то жил еще один муж и отец, который надеялся, что его женщина когда-нибудь вернется, а тем временем ее тело покоилось в торфяном саркофаге, как в хрустальном гробу, почти в первозданном виде. Муж смог бы достойно похоронить жену, но заодно узнал бы, что перед смертью она была накачана наркотиками и зверски изнасилована. Да, конечно, он имел законное право это знать и распоряжаться такой информацией в силу собственных принципов и душевного здоровья. И Илья мог найти способ донести ее до близких, не рискуя собственными тайнами.

Но он выше всего ценил практическую пользу, и ему досталось не право, а обязанность что-то делать с этой информацией, хотя он никого об этом не просил. Поэтому он сделал то, что счел единственно целесообразным, — положил клочок в пустую консервную банку, завалявшуюся еще с лета, и поджег. Илья никому на свете не желал узнать то, что услышал в этих стенах от Светы, тем более мужу погибшей и другим родным ей людям. А если этот незнакомый ему мужчина захочет когда-нибудь начать личную жизнь с чистого листа — так в этом обычно и живые жены не помеха.