Книга Не подавай виду, страница 111 – Людмила Семенова

— Да все в порядке, не беспокойся.

После короткой тяжелой паузы, повисшей над столиком, Ян охотно стал рассказывать про свои увлечения, школьный новогодний концерт, успехи в математике и музыке и напряжение понемногу спало. Когда же они покончили с чаем, Илья предложил сыну немного погулять на детской площадке и посмотрел на Лену.

— Ну как ты?

— Даже не знаю, я все это не так представляла. Понимаешь, мне немного страшно, что он такой спокойный. Я знаю, что у вас вся семья такая, но... Ну хоть бы он чуть-чуть сердился, что ли, грубил, игнорировал, как другие дети. Да просто послал бы меня к черту, с полным правом! Тогда я бы чувствовала, что не совсем ему безразлична, что он думал обо мне, что у него накипели хоть какие-то чувства. А так, словно что я есть, что меня нет...

— Лена, он не знает всего, что произошло на самом деле. Зачем ребенку информация, которую он пока не в состоянии переварить? Мы вроде взрослые люди, а сами не до конца поняли. А он знает только то, что мы с ним сильные, а ты слабая, поэтому о тебе стоит заботиться, а не отталкивать. Не смотри, что он сдержанный: внутри у него очень много тепла, и я уверен, что он тебя полюбит.

— А он здоров? Не обижайся, но я слышала, что такое спокойствие бывает при некоторых проблемах...

— Он абсолютно здоров, иначе я бы знал. Теперь я уже в этом разбираюсь, к сожалению. Когда понял, что отцу уже не выкарабкаться, мне много сил пришлось потратить, чтобы они с мамой об этом не думали и не мучились. Предчувствовать не так сложно, а вот залезать в чужую душу...

Илья утомленно махнул рукой, будто говорил о взломе пароля на чужом компьютере, и Лена решилась спросить:

— А ты вообще уверен, что имеешь на это право? Пусть даже это твои близкие и ты хотел как лучше, но все же! Это их душа, они должны сами этим распоряжаться.

— Леночка, я не мыслю такими тонкими материями, я все вещи делю на полезные и бесполезные. Ну как в игре: «съедобное — несъедобное», середины нет. Так вот не принимать неизбежного, бояться смерти и хоронить себя с потерей близкого — это бесполезно. У тебя есть что возразить по существу, кроме абстрактного рассуждения о правах?

— Ну а если бы ты не имел такой силы? Страшный ты все-таки человек, Илья, как и твоя чудовищная прабабка.

— Я такой, какой есть, Лена! Мы такие, какие есть. Что же ты за помощью обращаешься именно ко мне, а не к закону и порядку? — усмехнулся он. — А я тебе скажу. Закон и порядок защищает не только тебя, но и твоих бывших подруг, их никто не лишал гражданских прав. И по закону им, возможно, вообще ничего не будет, как и по морали: презумпция невиновности, недостаточная доказательная база, отсутствие принуждения. Так вот тебе нужна помощь, защита или весь этот пустословный шлак? Ответь себе честно на этот вопрос и не суди меня.

— Да, прости, — вздохнула Лена. — Просто я долго думала об одной вещи. Если ты наделен такой силой, то почему не заставил меня поумнеть и полюбить Яна?

— Изящный ход с твоей стороны, но увы, Лен, не по адресу. Я не всемогущий, а тогда вообще ничего толком не умел, но всегда признавал, что виноват не меньше тебя.

— Ладно, это я немного шучу, чтобы не сойти с ума, Илюша. Мне ведь очень страшно, и тошно еще тебя с Яном втягивать. Но мне реально некуда деваться! Я не хотела тебе говорить, но из-за них погиб человек.