Книга Черный ворон, страница 105 – Энн Кливз

Реакция Юэна снова ее потрясла. Он вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся.

— Нет! Это мое личное дело! Полиция не имеет к этому никакого отношения! – Затем, видимо, осознав ее испуг, он поднял стул, сел и снова обрел привычную сдержанность. – Прости. Ты права. Но сначала я сделаю копии. Не могу допустить, чтобы чужие люди копались в ее записях. Это… все равно что позволить надругаться над ней.

Магнус сидел в камере. До перевода в тюрьму на «большой земле» оставалось еще одно заседание суда, хотя он не вполне это понимал. Он знал, что однажды его перевезут, и каждый раз, когда к камере приближался полицейский с бряцающими ключами на поясе, а его тяжелые ботинки гулко стучали по кафельному полу, Магнусу казалось – вот и пришло время покинуть Шетланды. Порой будущее представлялось ему огромной черной волной, готовой утопить. Нет, даже хуже. Волну он хотя бы понимал. Он не умел плавать, значит, не выжил бы, но сама стихия была понятна. А сейчас – только пустота, непроглядный мрак. Мысль о переезде пугала его настолько, что при каждом скрипе открывающейся двери, будь то обед или визит адвоката, его начинало трясти. С ним давно перестали говорить – все равно невозможно было добиться внятного ответа.

За окном шел дождь. Магнус слышал, как капли стучат по стеклу, но окно располагалось слишком высоко, чтобы увидеть улицу. В мыслях же стояло лето – он косил траву старой косой, ведь их участок был так мал, что просить соседа с техникой не имело смысла. Он остановился, чтобы перевести дух и вытереть рукавом пот со лба. С запада дул резкий ветер, вздымая за Вороньим мысом белые гребни волн, но от работы стало жарко. Вдалеке на склоне холма танцевала девочка, сжимая в руках букет, перевязанный развевающейся на ветру лентой. Магнус аккуратно прислонил косу к стене. Работал-то с самого завтрака. Планировал закончить поле до обеда, но теперь решил – пора передохнуть, выпить чаю с овсяными лепешками, которые мать испекла накануне.

В коридоре внезапно раздались крики. Он не разобрал слов – слишком глубоко ушел в грезы. Двое полицейских перекликались между собой. Он замер, голова закружилась от паники, но, похоже, это была просто шутка – громкий хохот, и шаги затихли, удаляясь в сторону участка. Магнус снова начал дышать.

Он говорил с Кэтрин о Катрионе в тот последний ее визит, когда ездил в «Сейфвей» и увидел ее в автобусе. Он не собирался об этом говорить. Просто пригласил на чай. А она так хотела чаю. Не виски – по ее словам, было еще слишком рано. Но страшно хотела чая.

Она снимала его. Сначала у дома – он стоял, глядя в сторону школы. Потом внутри, водила камерой по комнате и задержалась у клетки с вороном, приблизив объектив вплотную к прутьям. С тех пор как его арестовали, Магнус часто думал о птице – может, правильнее было прикончить ее сразу, когда нашел раненой? Может, это было бы милосерднее, чем держать взаперти?

Кэтрин показывала ему снимки на маленьком экране: «Смотри, Магнус, ты в телевизоре!» Но в последнее время зрение подводило, и он не мог ничего разобрать. Картинки прыгали перед глазами – разве так бывает с фотографиями? Но он сделал вид, будто видит, – не хотел ее расстраивать.

Он ожидал, что она уйдет, но она опустилась в мамино кресло, откинулась на спинку, словно вымоталась. Сбросила пальто на пол. На ней были черные брюки, очень широкие внизу. Его мать никогда в жизни не носила брюки, но в полумраке, когда за окном уже смеркалось, он как будто разговаривал с матерью.