Книга Немая улика, страница 202 – Цинь Мин

Судмедэксперт Ван перенес трупик на чистую цементную плиту недалеко от места обнаружения тела и приподнял веко ребенка кровоостанавливающим зажимом.

— Смотрите, под веком есть песчинки, а в конъюнктиве, очевидно, было кровоизлияние. Все говорит о том, что ребенок все еще моргал, когда его зарыли в песок. Так что, вероятно, ссадины возникли от плотного прижизненного контакта с песком.

Дабао кивнул.

Я снова осмотрелся по сторонам. Из-за того, что стройка находилась в отдалении, зевак было мало.

— Уберите всех лишних людей, мы будем проводить вскрытие прямо здесь, – попросил я участкового.

Слово «вскрытие» повисло у меня на сердце тяжелой глыбой, перекрывшей мне кислород. Использовать привычный скальпель для того, чтобы резать тело ребенка, – своего рода пытка, подкашивающая психику судмедэксперта.

— Наверное, его бросили родители? – предположил Дабао.

Я помотал головой.

— Таких детишек обычно оставляют на пороге детских домов или подбрасывают кому-то. Это же родная кровиночка… Родителям всегда тяжело бросать своих детей. У них не хватило бы сил так издеваться над родным чадом. К тому же обычно от детей отказываются, когда они еще совсем маленькие, а этому уже больше года. Плюс ко всему он очень неплохо одет: по сезону, да и недешево. Вряд ли его бросили.

— Может, у него после года обнаружилась какая-то болезнь? – продолжил Дабао.

— Цинь Мин только что сказал, что одежда на ребенке приличная, значит, семья благополучная, – ответил судмедэксперт Ван. – Они бы лечили его, а не добивали таким образом.

— Про болезнь мы узнаем после вскрытия, – добавил я.

Мой скальпель дрожал над грудной клеткой ребенка. Я все никак не мог решиться сделать надрез. Старой закалки судмедэксперт Ван толкнул меня локтем, показывая, что за меня это может сделать он, и разрезал кожу на груди и животе ребенка.

Кровь во мне вскипела, когда я увидел крошечную беленькую грудную клетку. И поклялся себе, что обязательно найду и накажу урода, который это сделал.

Кости ребенка еще не успели сформироваться, а кожа была тонкой и нежной, поэтому вскрытие проходило быстро. Мы с коллегой Ваном стояли по обе стороны от малыша, чтобы побыстрее осмотреть органы в грудной и брюшной полостях. Когда мы практически закончили, Дабао неожиданно вскрикнул:

— Замрите! Смотрите, ребенок шевелится!

Я так испугался крика Дабао, что вправду замер и присмотрелся.

— Чего орешь? Не двигается он!

Принято считать, что судмедэксперты – люди серьезные, доверяющие только науке, поэтому сейчас я чувствовал себя нелепо из-за того, что повелся.

— Когда мы его нашли, на теле уже были видны трупные пятна, а также прогрессировало трупное окоченение, – ответил судмедэксперт Ван. – Все признаки смерти налицо.

Многие мои друзья периодически спрашивают, не боюсь ли я, что когда-нибудь во время вскрытия труп на столе оживет. На это я всегда отвечаю, что обычно проходит несколько часов после смерти человека, прежде чем его осмотрит судмедэксперт. Мы можем проводить вскрытие только после того, как появятся трупные пятна и признаки окоченения. Это связано с тем, что подобные явления служат бесспорными доказательствами смерти – и к тому же помогают установить ее точное время. Врачи обычно считают пациента мертвым, когда у него пропадают признаки жизни; у них нет нескольких часов, чтобы дождаться изменений в теле, указывающих на смерть. Но из-за синдрома летаргического сна встречается феномен «живого трупа». Именно поэтому судмедэксперты и работники крематория должны наглядно убедится в смерти человека, которого провожают в последний путь. Так что вскрытие и кремация живого человека исключены.