Книга Немая улика, страница 135 – Цинь Мин

Столкнувшись с такой реакцией следователя, я, немного поразмыслив, сказал:

— Посмотрите на эту фотографию. На месте преступления обнаружили следы обуви одной и той же формы. Хотя тело было обнаружено лишь через неделю после смерти, эти следы настолько высохли, что от грязи осталась только желтоватая глина.

Следователи все еще не проявляли ни капли заинтересованности. Я закурил и продолжил:

— Это свидетельствует о том, что убийца вошел в салон в обуви, покрытой тонким слоем грязи или так называемой слякотью – смесью глины с водой.

— Как всегда и бывает во время дождя, – ответил следователь.

— В этом и суть, – ответил я. – Кто обычно носит дождевики вместо зонтов?

— Велосипедисты, мотоциклисты или те, кто катается на электроскутере, – ответил следователь. – Здесь много таких.

— Если ты приехал, предположим, на велосипеде, разве на твоих ботинках будет грязь? – спросил я.

— Хотите сказать, – глаза начальника Дина сверкнули, – убийца дошел пешком до салона?

— Именно так, – сказал Линь Тао. – Во время первого поиска улик на дорожной стройке в пятистах метрах к востоку от салона обнаружили след, похожий на тот, что оставил убийца на месте преступления. Мы не можем сравнить их, но форма очень похожа. Вы тоже выдвигали предположение, что убийца пришел с востока, но не заметили клочок его одежды.

— Если мы объединим два эти факта, – предположил я, – то людей, которые могли бы пешком дойти до места преступления в дождь, окажется не так уж и много.

— Верно, – ответил следователь, который наконец все понял.

— Если вы в окрестностях места преступления понаблюдаете за прохожими, которые носят дождевики, то, вероятно, у вас будет не так уж и много подозреваемых.

Договорив, я обратился к судмедэксперту Ци:

— Время смерти Чжэн Цяохуэй было установлено?

— Основываясь на стадии развития личинок на трупе, мы пришли к выводу, что Чжэн Цяохуэй умерла двадцать первого сентября.

— В ходе дознания мы выяснили, – добавил следователь, – что утром двадцать второго числа кто-то заметил, что Чжэн Цяохуэй не открыла свой салон, но не придал этому большого значения, что подтверждает предположение эксперта.

— Я говорю о конкретном времени, часе, – сказал я.

— Это можно было установить только по состоянию желудка, – ответил судмедэксперт Ци, – но у нее там практически ничего не было, только совсем немного пищевой кашицы. Мы предполагаем, что ее смерть наступила через четыре-пять часов после последнего приема пищи.

— Тогда мы не интересовались настолько точным временем смерти, – сказал начальник Дин. – Мы просто нигде не затрагивали этот вопрос. На самом деле следствие уже установило, что последний раз Чжэн Цяохуэй ела в забегаловке по соседству примерно в семь часов вечера.

— Удачное совпадение, – сказал я. – Чэнь Цзяо тоже погибла поздней ночью. Если Чжэн Цяохуэй убили двадцать первого числа в промежутке между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи, то, просмотрев все записи камер наблюдения ближайших перекрестков с десяти вечера до часа ночи, будет не слишком сложно найти человека, гуляющего в красном дождевике.

— Да, – обрадовался следователь. – Дайте мне два часа, и мы найдем нужные записи.

Все прошло еще лучше, чем ожидалось, и уже через сорок минут в кабинет для собраний вернулся следователь с жестким диском в руках. Он поднял его вверх и ликующе вскричал: