Книга Девушка для услуг, страница 50 – Сидони Боннек

На одном из снимков – типа «отдых у моря» – мои хозяева одеты по-летнему: он в шортах, она в легком платье. Они позируют на фоне голубой лагуны; мальчики в трусиках, а главное, оба темноволосые. Впрочем, на снимках, сделанных в доме, у Саймона тоже темные волосы, либо его вовсе там нет. Здесь демонстрируются все этапы повседневной жизни этой счастливой семьи: каникулы, школьные праздники и экскурсии, свадьба, рождение детей. Вот прекрасное фото, где Моника держит на руках новорожденного сына. Цвет его волос определить невозможно: на головке младенца белый чепчик. И так же невозможно понять, кто это – Льюис или Саймон. Моника сияет, она потрясающе красиво причесана и слишком ярко накрашена для женщины, которая только что родила и теперь с нескрываемой гордостью демонстрирует младенца. Лично мне такая радость чужда. Разве это не странно – воспроизвести себя в новом существе и почти тотчас выставить его напоказ? Вдобавок я сильно сомневаюсь, что женщина может быть в такой прекрасной форме всего через несколько дней после родов. Вспоминаю, как выглядела моя мать, когда показывала мне в роддоме мою младшую сестру: жирные, немытые волосы и кислая улыбка, говорившая: «Ну что, вы довольны, получили свое фото?» Или даже не так, а куда откровеннее: «Идите отсюда, я спать хочу!»

По снимкам моих хозяев я изучаю их жизнь, их окружение, их прошлое – подлинное или поддельное.

И хочу выяснить, почему волосы Саймона не сохранили свой природный цвет, – это не дает мне покоя.

Возвращаюсь в свою каморку и пишу письмо Виржини.

Лондон, 28 ноября 1996 года

Привет, Виржини,

надеюсь, у тебя все в порядке. Уж не знаю, как обстояли дела, когда ты здесь работала, но мне достается по первое число, я совсем выбилась из сил. И как только ты справлялась?! Ты не говорила мне, что это настоящая каторга. А главное, здесь творится много чего странного. Когда я вышла из резиденции погулять с Саймоном, не спросив разрешения у Моники, она прямо взбесилась и закатила мне дикий скандал. И вдобавок вот что: я обнаружила, что волосы у малыша покрашены в темный цвет. Ты не знаешь почему? И еще об их религии – ты мне об этом ничего не сказала. Может, они принадлежат к какой-то тайной секте? Мне тут удалось прочитать их молитву – очень странную. А Льюис болен, это точно, но никто мне не говорит, что с ним. Наверно, все их дела меня и не касаются, но я уже не могу держать это в себе, я просто задыхаюсь, и мне день ото дня все страшнее.

Напиши мне, как ты там, и успокой меня.

Целую,

Эммилу

P. S. Я обнаружила в нашей комнатке, внизу на стене, за кроватью, слова по-английски: «Я знаю, зачем я здесь». Это ты написала?

Вот уж не думала, что меня пригласят к соседям моих хозяев. До сих пор я ни разу не была у них в гостях, а словно играла роль марионетки в одном-единственном спектакле одного-единственного театра. Путь туда недалекий – особняк Дэвида и Лайзы стоит слева от нашего. Лайза открыла сегодня рождественский бал декораций в «Хидден-Гроув»: ворота и балюстрада обвиты гирляндами лампочек, окна и двери украшены пышными венками остролиста, обвязанными красными лентами. Четыре фонаря из кованого железа на ступенях у входа в дом указывают гостям дорогу, освещая ее своими теплыми огнями.

Нас пригласили на ранний ужин, так как в празднике участвовали дети обеих семей. На часах половина шестого. Я кажусь себе избранной особой. Прохожу мимо комнаты Моники; дверь открыта, и я вижу, что она в раздумье стоит перед кроватью, на которой разложено множество платьев, – какое из них выбрать? Иду в свою каморку и подражаю хозяйке: все-таки нынче я гостья на торжественном приеме. Выкладываю на кровать две пары своих джинсов и пару свитеров. Богатый ассортимент, нечего сказать… Рассматриваю их, размышляю. В дверях появляется Моника и одним взглядом окидывает все помещение. От ее красиво уложенных волос, сбрызнутых духами «Шанель», веет волшебным ароматом – так и хочется зарыться лицом в эту мягкую благоуханную массу. Даже не знаю, что меня больше всего привлекает в ней – имидж матери, которой она могла бы стать для меня; супруги, каковой она является, или просто женщины? В любом случае я очарована ею и смущена. Зачем она ставит меня в такое положение? Чего добивается?